1783-1797 г.г.
Согласно летописи Д — Ж. Ломбоцыренова, в 1721 году сын Ахалдая (10-ти лет, по данным графа Эспера Ухтомского) отправлен в хүрээ Джебзундамба хутухты: «Представитель Селенгинского Подгородного рода из отока хатагин Лубсан Жимба Ахалдайн отправился для изучения буддийских вероучений в Ургу к Джебзундамбе хутухте. Будучи учеником у Манжушири Мэргэн хамбы, он освоил догматы ламаистской религии, возвратившись обратно, стал проповедовать ее учение по ургинскому образцу, являясь священнослужителем в Гусиноозерском (Хул—Нурском) дацане».
Он ясно осознавал свою миссию в дальнейшем развитии бурятского, в более широком аспекте — российского буддизма. В обстановке острого соперничества Ахалдаев сумел перехватить инициативу у лам Хилгантуйского дацана и укрепить престиж Тамчинского дацана. В 1809 году Тамчинский дацан официально стал первенствующим среди всех бурятских дацанов. Здесь до 1930-х годов находился трон главы российских будлистов и в этом огромная заслуга Лубсан Жимба Ахалдаева.
Лубсан — Жимба Ахалдаев.
XVII-XVIIJ века это смутное время для Монголии. Завершается распад единого монгольского государства, начавшийся ещё в XIV веке. Халха-Монголия переходит под власть Цинского Китая. Этот процесс сопровождался борьбой с маньчжурами и внутренними междоусобицами.
В бурятских преданиях эти события связывают с именами Сайн — Ноён-хана и Гаддан-Бошогту-хана. Именно спасаясь от этих междоусобии. представители ряда монгольских племён перекочёвывают в Прибайкалье. Вот как написано об этом в летописи селенгинских бурят «Бичихан записка»: «У Сайн-хана были жестокие законы и суровое правление, а на земле белого царя мир и спокойствие. Прослышав об этом, Ахалдай и Буди, взяв с собой с десяток своих родственников. отправились в западном направлении. За ними и началась погоня. Ахалдай был пойман преследователями. Буда слыл батором, он пошел за ними следом, убил двух охотников и освободил Ахалдая. Затем вместе с ним перешли границу и прибыли в местность Тамча. Они были приняты в подданство русского царя и зачислены в Подгородный род.»
Случилось это в 1718 году. Вскоре к ним перекочевали ранее ушедшие на северную сторону Байкала их родичи. Вместе они вошли в атаганов род, а позже образовали самостоятельный хатагинов род. Таким образом, хатагины были выходцами из Сайн-Ноён-Хановского аймака Халхи.
Согласно летописи Д.-Ж. Ломбоцыренова, в 1721 году сын Ахалдая (10-ти лет, по данным графа Эспера Ухтомского) отправлен в хурээ Джебзундамба хугухты: <*Представитель Селенгинского Подгородного рода из отока хатагин Лубсан Жимба Ахалдайн отправился для изучения буддийских вероучений в Ургу к Джебзундамбе хутухте. Будучи учеником у Манжушири Мэргэнхамбы, он освоил догматы ламаистской религии, возвратившись обратно, стал проповедовать ее учение по ур- гинскому образцу, являясь священно- служителем в Гусиноозерском (Хул- Нурском) дацане».
Буддийская философия, сутры Будды «Ганжур» и сочинения его последователей «Данжур» стали основой его интеллектуального и духовного багажа. Надо полагать. Ахалдаев был недюжинных способностей молодым человеком как в отношении умственного развития, так и по своей кипучей энергии, находчивости, упорству и умению договариваться с людьми. Именно он вместе с основателем подгородного рода Андахаем, также не так давно вышедшим из Монголии, сыном последнего ширээтэ ламы Ширабом Андахайн и двоюродным братом Андахая — Санжи ламой поставили войлочный дуган на правом берегу Темника в местности Үндэр-Шихой и начали совершать хуралы. «Вскоре на этом месте был построен деревянный дацан. Он теперь среди монголо-бурят самый почитаемый Хулун-Норский (Гусиноозёрский) дацан Гайдаи Даржайлин» (Д.-Ж. Ломбоцыренов). Правда, не совсем понятно, когда дацан окончательно утвердился на берегу’ Гусиного озера. Но ясно, что место соответствовало всем требованиям размещения буддийского монастыря. Известно, что если физическое место размещения дацана избрано неправильно то оно не сможет стать источником знаний, мудрости и пользы.
Хоринский летописец Вандан Юмсунов сообщает о присвоении Ахалдаеву звания сотника да-ламы: «Указом Чикойского управления утвержден в должности сотника да-ламы при кошмовом храме». Он был единственным из Хамбо лам да вообще из лам, утвержденным в должности сотника да-ламы. Известно происхождение этого слова командир над сотней казаков, но что означало это слово в сочетании со словом «да-лама»? Возможно, это дань уважения к Российскому государству, поскольку «сотник» это исконно русское слово. А возможно, это слово носит более глубокий пророческий характер, например, предвещает восхождение сотни лам на трон Пандито Хамбо ламы… После чего наступит время Грядущегп Будды Майдари?
Однако, переход первенства к стремительно набиравшему силу Тампинскому дацану был вполне объективным процессом. Во-первых, Цонгольский хамбинский дацан находился на самом юго-западе территории расселения бурятских племён. Во-вторых, число прихожан Тамчинскогр дацана намного превосходило число прихожан (другими словами, милостынедателей) Цонголъского дацана. Значит, Тампинский дацан был богаче.
Местное русское начальство, в частности комендант Селенгинска бригадир Якоби, наблюдавший за обстановкой среди бурятских дацанов. писал: «Быть Ахалдаеву во всем под ведомством и дирекцией, в послушании у цонголъского главного ламы, отнюдь ничего не чинить без ведома оного ламы, в которых бы улусах ни были «. (Ухтомский Э. Из области ламаизма. СПб.. 1904).
Ахалдаев не был движим личными амбициями, им руководило нечто высшее, и он ясно осознавал свою миссию в дальнейшем развитии бурятского, в более широком аспекте — российского буддизма.
Однако переход первенства к стремительно набиравшему силу Тамчинскому дацану был вполне объективным процессом. Во- первых, Цонгольский хамбинский дацан находился на самом юго-западе территории расселения бурятских племён. Вблизи самой границы Российской империи с империей Цин. С геополитической и военной точки зрения тогдашний центр буддизма в Хилгантуе был очень уязвим. Необходимо было обезопасить его и перенести резиденцию Пандито Хамбо ламы в более отдаленное от границы место. Этим требованиям отвечал Тамчинский дацан, расположенный на Хулэн-Нууре (Гусином озере) и в основании которого участвовал сам Дамба Даржа Заяев.
Во-вторых, число прихожан Тампинского дацана по причине плотности населения за счёт переселения в Селенгинскую долину шести булагатских родов из Предбайка- лья намного превосходило число прихожан (другими словами, милостынедателей) Цонгольского дацана. Значит. Тампинский дацан был богаче.
И Дамба Даржа Заяев понимал неизбежность усиления Тамчинского дацана. Ярко характеризует его мудрость и дальновидность эпизод, описанный в «Истории распространения буддийской религии в Бурятии» Буян-Далай доромбы Сартул-Булакского дацана (Гэлэг-Жамцо Цэвнэгийна), в 1930-х годах работавшего в Монгольском учёном комитете: «Жимба Ахалдаев. хатагинского рода, окончив обучение в монастыре Маидшри (Манжушри) хиид в Монголии, вернулся на родину и решил построить храм, чтобы проводить там хуралы. Хотя Жимба лама имел намерение возвести храм на западном берегу Хулэн — Нуура (Гусиного озера), один он не решался взяться за дело. Поэтому он поступил учеником к ламе Заяину в Цонгольский дацан. Впоследствии он пригласил Зая-Хамбо и ламу шанзодбу Баатарай для поиска подходящего места на западном берегу Хулэн — Нуура. В результате подтвердилось, что место здесь благоприятное. Таким образом, избрав опорой на севере гору Хонгор-уула, а лицевой стороной обратившись к селу Енхор, был возведён Хулэн дацан.
Поскольку двое досточтимых лам были приглашены в Ноехон, их проводили туда на лошадях в повозке. Переезжая перевал Тоёон, возница прислушался к разговору спутников за спиной. Баатарай лама, обратившись к Хамбо ламе, спросил: «3ачем же вы отдали им землю, которая станет в будущем центром религии? «. Заяа Хамбо ответил: «Когда мы втроём (то есть сам Заяин, Баатарай ламбгай и Дахуулайн ламбгай, в юном возрасте вместе отправившиеся на учёбу) были в тангутских и монгольских землях, мы посвящали свои усилия не только ради блага цонгольского рода. Поэтому мы должны стремиться к благу религии для всех бурятских родов». (Опубликовано акал. Б. Ринченом в научном журнале в Индии).
Поистине пророческие, полные гордости за свой бурятский народ слова.
Постепенно Тамчинский дацан утвердился в качестве главного дацана в Бурятии, и, соответственно, переход трона Хамбо ламы в Тамчу стал неизбежен. Однако в то время Пандито Хамбо ламой оставался еще Содномпил Хэтырхеев, и ламы Хилгантуйского дацана не собирались отдавать пальму первенства. Тем не менее губернские власти также постепенно пришли к пониманию необходимости перевода центра буддизма в Тамчу и вместе с этим передачи трона Хамбо ламы в руки главного ламы Тампинского дацана.
Но ещё раньше Л.- Ж. Ахалдаев с огромным упорством изучал и практиковал Учение Будды в монастыре Манджушри хиид в Монголии, как об этом написал в статье «У тебя будет дацан с тысячами послушников…» («Бурятия*. 8 сентября 2007 г.) уроженец с. Енхор. сам хатагин по происхождению. Виктор Бизьяев: » Уже в то время у Ахалдаева проявились качества, позволявшие ему предводительствовать людьми. Сам ещё являясь послушником, он уже имел сто учеников — хубараков. В то время умер самый почитаемый среди бурят левобережья Селенги Учитель — Санжи-лама. Узнав об этом, Жимба Ахалдаев просит своего Учителя отпустить его на родину и одновременно соизволения построить в родных местах дацан. Получив положительный ответ, он спрашивает, какой у этого дацана будет сахюусан-хранитель. На что Учитель велел ему принести из одного храма тут же в своём монастыре одну из священных книг, завёрнутых в шёлк, и изображение одного из божеств. Увидев, что принёс ученик, Учитель сказал: «У тебя будет дацан с тысячами послушников, а его хранителем Балдан Лхамо».
Оказывается, Ахалдаев принёс коренной текст с наставлением Будды своим ученикам и изображение Балдан Лхамо сахюусана. При постройке Тамчинского дацана Лубсан -Жимба Ахалдаев развернул его немного на юго-запад в сторону своей родины селенгинского Енхора.
В обстановке острого соперничества Ахалдаев сумел перехватить инициативу у лам Хилгантуйского дацана и укрепить престиж Тамчинского дацана.
Вот одно предание, как Ахалдаев стал обладателем шапки Панчен ламы. Заяа Хамбо, несмотря на свой высокий сан, часто испытывал недостаток материальных средств. Неимущим было и большинство жителей окрестных сёл. Имели место и раздоры. В то время как Тамчинский дацан благодаря многочисленности прихода был богат, имел много лам и хувараков и милостынедателей. Поэтому от имени лам и прихожан Тамчинского дацана Д.-Д. Заяеву был преподнесён богатый мандал со 100 лошадьми в придачу. Растроганный столь сильным выражением преданности и почитания, Заяа Хамбо подарил Ахалдаеву шапку Панчен ламы».
В 1776 году Лубсан Жимба Ахалдаев утверждается в высоком звании Пандито Хамбо ламы, а 11 июля 1783 года уже Хамбо ламы всех буддистов Восточной Сибири и Забайкалья. А в 1809 году Тамчинский дацан официально стал первенствующим среди всех бурятских дацанов. Здесь до 1930-х годов находился трон главы российских буддистов. И в этом, несомненно, историческая заслуга Лубсан Жимба Ахалдаева, III Пандито Хамбо ламы буддистов Восточной Сибири и Забайкалья.
Тамчинский дацан это непреходящая слава России. В течение полутора веков этот дацан являлся не только религиозным, но и культурным центром Бурятии, а также Сибири и России. В 2011 году благодаря выделенным к 350-летию вхождения Бурятии в состав Российского государства федеральным средствам была проведена основательная реставрация соборного Согчен дугана, и в июне этого же года храм был заново освящён в присутствии тысяч верующих, а на площади перед дацаном через семьдесят лет впервые прошла мистерия Цам.
Н. Бадмаринчинов.
Бадмаринчинов Н. Лубсан — Жимба Ахалдаев. — 250 лет институту Пандито Хамбо лам / Авт. — сост. А.В. Махачкеев. — Улан — Удэ: НоваПринт, 2014. — с. 32- 37.
Бизьяев В. Из истории Тамчинского дацана / Виктор Бизьяев // Селенга. – 2011. – 25 мая. — С. 3.
