Payday loans

Центральная библиотека Селенгинского района

Поиск

Гендунова Найдан Дашинамжиловна

В театральном искусстве Бурятии Н. Гендунова   занимает особое место. Еще в 30-е годы выявилась природа ее сценического дарования, такого необычного и  самобытного. Вначале  она  была молодая  героиня и в учебных спектаклях техникума искусств, и в первых постановках национального театра. Этой юной актрисе с привлекательной  внешностью и удивительной непосредственностью были присущи энергия, бьющая через край, шаловливость и задор. Но уже тогда, в первых ролях,  проявилось  одно  из  главных  качеств  таланта молодой актрисы — она работала   легко,   без усилий. Сама Н. Гендунова в то время объясняла эту легкость по-своему. В интервью театральному критику Н. И. Львову {впоследствии доктор искусствоведения, профессор ГИТИСа), приехавшему в 1937 г. знакомиться с бурятским театром, Н. Гендунова рассказала о себе, своих ролях, сыгранных за пять лет работы. Вспомнила она и о своей первой большой роли, роли молоденькой батрачки  в  выпускном  спектакле  техникума  искусств «Шэнэ зам»  (Новый  путь) А. Шадаева, С.  Балдаева, А, Мяхонова. Наивная, неопытная батрачка находилась все еще под влиянием кулака, у которого она по своей бедности работала вплоть до организации колхоза в улусе. В роли были сильные драматические сцены: попытка кулака совершить насилие над девушкой, сцена убийства  ее  жениха-красноармейца,  вернувшегося  из армии и избранного председателем колхоза. Лишь после смерти своего любимого девушка свяжет ряд фактов, которым она прежде не придавала значения, и выскажет свои подозрения, что убийство совершил ее бывший хозяин-кулак со своими подручными. О своей игре в этом спектакле актриса рассказывала Н. И. Львову: «Играть эту роль было легко, потому что ее жизнь похожа на мою».

            Найдан Дашинамжиловна Гендунова, уроженка села Верхний Торей, (ныне относится к Джидинскому району), отца не помнит (он умер, когда ей было семь месяцев), росла в бедной крестьянской семье, где с восьми лет начала работать в хозяйстве местного кулака. Батрачила лет до десяти. А в 1924 г., когда в Тамче открылась одна из первых в республике семилетняя школа-интернат для бурятских детей, девочку устроили туда учиться...

            Семнадцатилетняя студийка, знакомая с нуждой, правдиво передавала переживания батрачки, ее материальную зависимость от кулака. Одетая в старый поношенный тэрлик и остроконечную шапку с мехом белого барашка, героиня Н. Гендуновой появлялась в доме кулака неуверенно, робко. Она привыкла в этом доме к грубому слову, окрику.

На фотографиях, сделанных в 1931 г. одним из авторов пьесы А. Мяхоновым, запечатлены отдельные сцены спектакля «Шэнэ зам». Эти фотографии дают представление о сценическом оформлении (очень скромном), костюмах исполнителей, некоторых мизансценах. Выразительна на этих снимках Н. Гендунова — батрачка. Вот девушка с испуганно-растерянным лицом прислушивается к чему-то, она наклонилась в ту сторону, откуда идут звуки. Руки ее при этом инстинктивно приняли защитное положение: они чуть приподняты и вытянуты вперед с широко расставленными пальцами. Можно догадаться, какой момент спектакля зафиксирован, скорее всего, тот, когда девушка услышала конец разговора о злодейском заговоре врагов против председателя колхоза.

            Но Н. Гендуновой легко давались роли и другого плана. Ей близки были образы активных строителей новой жизни, комсомолок, передовых женщин. В учебном спектакле «Улан-малчин» (Красный скотовод), поставленном режиссером-педагогом Г. В. Брауэром, Н. Гендунова играла комсомолку, которую враги — улусный богач и лама — похищают из дома, боясь, что она разоблачит их. В «Прорыве», спектакле, которым театр открыл сезон 1932 г., Н. Гендунова исполняла роль комсомолки Жалмы, создавая характер свободной и независимой девушки, вышедшей из-под влияния набожной и суеверной матери, чтобы жить интересами коллектива, артели. Она была убедительна в этих ролях, жила в них легко и свободно. И можно думать, что естественность игры, органика сценического существования Н. Гендуновой в названных спектаклях шли от того, что актриса играла близкий ей жизненный материал, близкие по внутренней сути сценические характеры.

            Учась в школе в пос. Тамче, Н. Гендунова была активной участницей художественной самодеятельности, играла в небольших пьесах. В старших классах вступила в комсомол. По направлению райкома комсомола Найдан Гендунова в 1929 г. попала в театральную студию при Оргтеатре, выдержала испытательный срок в несколько месяцев, а затем ее зачислили на первый курс. Так началась ее учеба в театральной студии Дома национального искусства при Наркомпросе республики, который через год был преобразован в техникум искусств.

            В период учебы и позднее в театре юная Н. Гендунова умела впитывать в себя недостающие ей знания, новые сведения, общаясь с педагогами, режиссерами, русскими артистами, бурятскими писателями и поэтами. Вбирала в себя духовную культуру из своего окружения, находя именно тех людей, от которых можно было что-то почерпнуть. Этот внутренний процесс шел постоянно и незаметно, хотя читала, наверное, она не так уж много по сравнению, например, с В. Халматовым или М. Степановой. Внешне же Н. Гендунова воспринималась как новый тип бурятки, рожденной советским временем: раскованная в своих действиях и мыслях, энергичная, независимая. Так воспринял ее молодой русский режиссер, выпускник ГИТИСа С. А. Бенкендорф, работавший в Бурятском театре около двух лет и поставивший здесь в 1934 г. свой дипломный спектакль. Спустя почти сорок лет, по просьбе автора этих строк, профессор ГИТИСа, заслуженный деятель искусств РСФСР Сергей Александрович Бенкендорф написал в своем письме, какими ему запомнились актеры молодого Бурятского театра. О Н. Гендуновой: «Она была из передовых женщин, темпераментная актриса, могла играть современных молодых героинь — комсомолок». И Н. Гендунова играла молодых героинь: капризная жена выдвиженца Дамдина — в «Барьерах» А. Шадаева, А. Миронского; хорошенькая Долгор — в «Жигдэне» Б. Барадина, Д.-Р. Намжилона; комсомолка Галя — в комедии А. Смоляна, И. Штока «Отважный трус»; Эржени — в комедии А. Шадаева «Мэргэн».

            Игрались эти роли с обаятельной естественностью, правдиво, непринужденно, хотя героини были разные, с непохожими судьбами и характерами. Вероятно, какие-то основные черты названных персонажей молодая актриса раскрывала в своей игре верно.

            Труппа Бурятского театра по своему возрастному составу была очень молода. Накопление сценического опыта, обретение мастерства происходили постепенно, от спектакля к спектаклю. Роли возрастные, отцов и матерей, стариков и старушек приходилось играть им же, двадцатилетним и двадцатидвухлетним актерам, актрисам, что было нелегким испытанием. Это была проверка потенциальных возможностей: внутренней гибкости, широты творческого диапазона, разноплановости. Н. Гендунова, с такой легкостью исполнявшая роли своих сверстниц, органично и неожиданно ярко, озорно сыграла несколько возрастных персонажей. Именно тогда, когда актриса в спектакле «Платон Кречет» А. Корнейчука сумела не просто хорошо и тонко, с юмором сыграть пожилую санитарку Христину Архиповну, а создать образ душевной, много пережившей женщины, вызвать к ней симпатию зрительного зала, осозналась многими оригинальность дарования Н. Гендуновой. Актриса работала без усилий, с импровизационной легкостью, претворяя на деле режиссерские указания постановщика спектакля Г. Ц. Цыдынжапова. Режиссера она слушала внимательно, вникая в его требования и задачу, поставленную перед нею, а затем, выходя на сцену, находила необходимые в данной ситуации интонации, верный взгляд, жест. И все было согрето человеческой теплотой, шло от души.

            С особенной яркостью эти качества самобытного таланта Н. Гендуновой проявились в лирическом спектакле «Эржэн» Н. Балдано и М. Эделя, где актрисой была сыграна тоже возрастная характерная роль улусной сплетницы, тетушки Жарбай. Этот тип ей был хорошо знаком по жизненным наблюдениям. Быть может, потому игра актрисы была расцвечена удивительно интересными находками в пластике, манере ее героини держать себя с разными людьми, ходить, садиться, разговаривать, курить трубку, смачно посасывая, приминая пальцем табак. Из множества остроумных дета- лей, тонко найденных нюансов поведения четко вырисовывался характер весьма своеобразный, окрашенный национальным колоритом, убедительный в своей бытовой достоверности. Однако верность быту, по всей очевидности, не мешала исполнительнице смело идти на некоторые заострения в сценическом рисунке роли, допускать элементы эксцентрики в пластике Жарбай, некоторую экстравагантность в проявлении ее эмоций. Все это чуть-чуть, в рамках национальной характерности. Сужу об этом по впечатлению, оставшемуся от встречи с Надеждой Степановной в августе 1981 г. Мы беседовали о ролях, сыгранных ею в 30-е годы, то есть более чем сорок лет назад. Удивила свежесть, с какою жило давно прошедшее в памяти актрисы. Рассказывая о том, каким хорошим партнером был для нее заслуженный артист РСФСР Н. В. Таров, исполнявший в «Эржэн» роль инспектора управления совхозов Хулакшанова, как он чутко подхватывал малейший намек со стороны ее Жарбай и подыгрывал ей, чтобы развязать язык и без того болтливой женщины. Надежда Степановна, увлекшись, вдруг неожиданно для меня проиграла кусочек встречи Жарбай с Хулакшановым. Не поднимаясь со стула, на котором она сидела,  Н. Гендунова проговорила реплику партнера и так выразительно, всем корпусом развернулась в его сторону, взглянула на воображаемого Хулакшанова-Тарова  и ответила, что у меня не осталось сомнений относительно пластической яркости, заостренности сценического решения образа Жарбай. По крайней мере, в отдельных эпизодах.

            Образ Жарбай стал большой удачей актрисы. Игра Н. Гендуновой в спектакле «Эржэн» получила горячее одобрение столичной театральной критики во время выступлений театра в Москве на первой декаде бурятского искусства и литературы. Рецензент «Известий» И. Бачелио писал: «Наибольшее впечатление оставляет игра заслуженной артистки Н. Гендуновой в роли тетки Жарбай. Гендунова наделила свою героиню тонкими жизненными красками. Ее Жарбай энергична, общительна, решительна, она ходит твердым мужским шагом, и все происходящее вокруг принимает близко к сердцу. Если хотите, это настоящая «бой-баба», только вся энергия у нее ушла в длинный язык. И комизм ее не в том, что болтает, сплетничает, а в том, что ее бурная энергия не находит лучшего выхода... Каждое появление Жарбай-Гендуновой на сцене зритель встречает аплодисментами».

            Несколько короче, но не менее положительно оценил работу бурятской актрисы рецензент газеты «Советское искусство» М. Горич: «А что касается Жарбай Гендуновой, то самый ее вид, озабоченный, смешная походка, страсть тараторить и во все совать нос вызывают искренний смех в зале. Замечательная актриса! Тонкая, с большим вкусом и чувством меры».

            Успешное выступление бурятских артистов в Москве было отмечено высокими правительственными наградами. Найдан Гендуновой присвоено звание заслуженной артистки РСФСР и вручен орден Трудового Красного Знамени. В 1941 г. Н. Гендунова вступила в ряды КПСС.

            Рано пришедшее признание и широкая известность не изменили простого и открытого нрава актрисы, разве что только более ответственно она стала относиться к своему искусству. В 40-е и 50-е годы Н. Гендунова занята в разноплановом репертуаре, где представлена преимущественно в ролях комедийных и характерных, возрастных. Так определился ее актерский план, выходы, за пределы которого были редки, но весьма любопытны. Они показали, что дарование актрисы богаче сложившегося о нем представления, гибче, таит в себе неожиданности.

            Непривычно было видеть Н. Гендунову в роли Феи в спектакле «Сон в летнюю ночь» Шекспира. Окутанная облаком газового платья, она казалась воздушной, таинственной. Чуть изломанная, угловатая пластика, тающие переливы интонаций в голосе, Фея капризна и кокетлива с Пэком. Она оставляет иллюзию, что может так же стремительно перелетать с дерева на дерево, совершая при этом сальто в воздухе, как это делает виртуозный Пэк—Ч. Генинов.

            И совсем другой женский образ — Варвара в «Грозе» Островского. Образ земной, ясный в мотивах своего поведения, проявлениях характера. Н. Гендунова подчеркивала приспособленность своей героини к местным условиям. Ее Варвара, веселая, находчивая, уверенно ходит по земле, трезво оценивает обстановку в доме своей матери. Она мало задумывается, но формулирует свои мысли и желания четко. Актриса яркого национального колорита, Н. Гендунова в этом спектакле сумела найти и выразить черты характера русской купеческой женщины, выявить внутренний строй через внешние краски, бытовые детали поведения, манеру ходить, говорить, смеяться. Раскованность тела, свободная пластика, в отсутствии Кабанихи эта Варвара почти развязна. Смеется громко, раскатисто. Любит жизнь и хочет жить. Вот такая звонкая и задорная Варвара вышла на сцену в ноябре 1945 г. рядом с трепетной, одухотворенной Катериной-Степановой. Оки ярко оттеняли друг друга, такие разные и такие обе русские. Как актрисы этого достигали, конечно, осталось тайной их мастерства и постановщика спектакля А. И. Канина.

            Встречаясь с ролями, которые в общепринятом мнении, казалось бы, не совсем ложились в ее актерский план, Н. Гендунова умела подыскать к ним ключ, умела найти в драматургическом материале подкрепление своему решению характера героини. И, очевидно, это происходило скорее интуитивно, чем аналитически. Так было с ролью хатан Долгор в драме Хоца Намсараева «Кнут тайши».

            Хатан Долгор, жена хоринского тайши Ринчин-Доржи Дымбылова, вошедшего в историю своей недоброй славой деспота, лихоимца и казнокрада, исполнялась многими бурятскими актрисами и не всегда удачно. Автором создай образ женщины своенравной, противоречивой. Хатан, будучи выдана замуж за Дымбылова, не забыла своей девичьей любви к Тарбе Жигжитову, тоже претендовавшему на пост тайши. Зная супружескую неверность мужа, Долгор изменяет ему с Жигжитовым, строит планы свержения мужа с поста тайши, помогает любовнику занять это место. Некоторые исполнительницы драматизировали эту роль, показывали Долгор жертвой произвола тайши, пытались вызвать к ней сочувствие или, по крайней мере, понимание ее непростой судьбы. Вносили лиризм в сцены с ее возлюбленным Жигжитовым. И все это в значительной мере было оправдано, ибо было заложено в том, или ином виде в материале роли. Такую лирико-драматическую интерпретацию Долгор давала Д. Чимитова, близка к ней была Долгор в исполнении Н. Шагдаровой. Н. Гендунова, исполнявшая роль хатан Долгор в очередь с молодой тогда актрисой Д. Чимитовой в первой  постановке «Кнута тайши»  в  1945  г., убирала из характеристики своей героини всякую лирическую размягченность, не делала ее жертвой деспотизма тайши Дымбылова. Актриса создавала характер женщины расчетливой, волевой, себе на уме. Да, она любила Тарбу Жигжитова, но без тени драматизма. Да, ее выдали замуж за тайшу Дымбылова, потому что перечить ему нельзя и потому что это выгодная партия. Долгор отдавала себе отчет в создавшейся ситуации, но не чувствовала себя ни несчастной, ни обреченной. Напротив, она насмешлива и остроумна. Более того, она была полна сдержанной внутренней энергии, искала повода к действию. Долгор у Гендуновой под стать Дымбылову и Жигжитову, тоже склонна к авантюре, рискованным шагам. Обаятельная, сильная, вся затаенная, она только в финале спектакля откроет свое истинное лицо и, смеясь в глаза потерпевшему фиаско Дымбылову, на виду толпы встанет рядом с Жигжитовым. Актриса, чувствовалось, не питала каких-либо симпатий к этой представительнице старой бурятской родовой аристократии, не хотела вызывать симпатий и у зрителей. И такое прочтение роли было вполне правомерно, вытекало из материала пьесы, не противоречило режиссерскому решению драмы в целом, четко и последовательно проводилось исполнительницей с начала до конца представления.

            Однако роли молодых женщин Н. Гендуновой доводилось все же играть редко, от случая к случаю, даже в ту пору, когда ей самой было только за тридцать. И не потому, что режиссура «не видела» ее в таком плане. Дело в том, что Н. Гендунова бесподобно исполняла роли пожилых и старых женщин, особенно женщин простых, из народа. И здесь с нею, пожалуй, не могла соперничать ни одна актриса, хотя исполнительниц пожилых характерных ролей в театре было несколько. И они играли хорошо. Но Н. Гендунова вносила в исполнение этих ролей что-то свое, неповторимое, о чем люди, бывшие на спектакле, потом долго вспоминали. Так было с маленькой эпизодической ролью, которую актриса исполняла в спектакле «Офицер флота» А. Крона (1946 г.). Помнится, там, у Н. Гендуновой был всего один выход в роли пожилой женщины, сторожихи. Дело происходит в осажденном Ленинграде, когда все жители вместе с воинами и моряками Балтийского флота защищали родной город, дежурили на крышах домов, гасили фугасные бомбы, сторожили объекты. И эта сторожиха тоже вышла в свой срок на дежурство, в руках у нее не то старое ружье, не то большая палка. Но она стоит на посту своем строго, свято. Текста у актрисы мало, зато какова фантазия! На эту сторожиху нельзя было смотреть без смеха и слез. Как она окликала проходящих, как пугала своим ружьем. А сама сторожиха, хоть и укутана крепко, чувствуется, подмерзает, притопывает ногами на снегу, что-то покрикивает для бодрости. Но чуть раздались шаги, она выпрямляется по стойке «смирно» и начинает командовать. Этот эпизод шел под несмолкаемый добрый смех зрителей, под аплодисменты. Это был редкий в театре случай, когда после премьеры шли оживленные разговоры не только об исполнителях главных ролей, но и о маленьком эпизоде, ставшем благодаря мастерству актрисы очень важным моментом спектакля.

            А с каким ярким комизмом Н. Гендунова играла роль Мерчуткиной в одноактной пьесе А. П. Чехова «Юбилей». Умение схватить чутьем какие-то сущностные черты персонажа другой национальности, иной эпохи и ярко выявить в своей игре свойственно Найдан Гендуновой в высокой степени.

            В спектакле по комедии туркменского драматурга Г. Мухтарова «Веселый гость» Н. Гендунова исполняла роль старой Гэрэкэдже, партнером ее в роли старика Сердараги был Ч. Генинов. Они создали редкий по обаянию и артистизму дуэт пожилой туркменской четы, людей, блещущих юмором, сохранивших душевную ясность и здоровье. Характеры, представленные актерами, гармонировали со всей обстановкой, созданной в спектакле. Жизнь и заботы туркменской семьи захватывали актеров полностью. Убеждали актерская правда, умение, мастерство исполнителей самозабвенно жить в  предлагаемых обстоятельствах роли, пьесы.

            Творческое амплуа Ч. Генинова было очень близко Н. Гендуновой, поэтому он был для нее идеальным партнером. Сама Надежда Степановна говорит: есть партнеры притягивающие, с ними хочется на сцене общаться, бывают партнеры отталкивающие. Ч. Генинов был из числа первых.

            И все же наиболее свободно чувствовала себя Н. Гендунова в пьесах бурятских драматургов, в них она создала серию незабываемых национальных типов женщин старой и новой Бурятии. В этом ряду — хлопотливая, говорливая Хатунай, повариха рыболовецкой бригады из спектакля «Рыбаки Байкала» Н. Балдано. В исполнении Н. Гендуновой эта роль засверкала яркими переливами народного юмора, блеском ведения комического диалога, построенного на подтрунивании, нарочитом или явном недопонимании собеседника. А партнером ее, мужем пожилой Хатунай был бригадир, опытный рыбак Ангасай, которого великолепно играл Ч. Генинов. Создавая живые, очень своеобразные характеры бурятских колхозников периода Великой Отечественной войны, актеры раскрывали их глубокий патриотизм, умение делом, неуставным трудом вносить свою лепту в победу народа. Если для образа Хатунай из своей актерской палитры Н. Гендунова выбирала краски яркие, броские, сочные, то старая Дари, жена колхозного табунщика Галши, в комедии Н. Балдано «У истока родника» была выполнена тонкой акварелью. Звонкая гамма комического искусства актрисы, свойственная ей острота внешнего рисунка роли здесь были смягчены. Ее Дари — сухонькая женщина с тонкими чертами лица, добрыми глазами — жила интересами своих близких, чутко улавливая настроение мужа, его нелады с председателем-зятем, внутренние метания дочери. Ничем не выдавая своей тревоги по поводу неблагополучия в семье, старая Дари умела вовремя подбросить шутку, хитро увести разговор от острой темы, а, когда было нужно, то и поговорить начистоту. Душевным теплом, заботой друг о друге были наполнены дуэтные сцены Дари и старого Галши—Д. Дондукова. Яркое дарование Найдан Гендуновой с доминантой комического в своей основе было достаточно гибким и многогранным, позволяло артистке избегать однопланового звучания в схожих ролях.

            В тех же случаях, когда драматургия развертывала полнозвучное комическое действие, талант Н. Гендуновой расправлял свои крылья. Так было в сатирической комедии Ц. Шагжина «Будамшу», в которой Н. Гендунова и Ч. Генинов составили замечательную супружескую пару богачей — Пиглай и Порни. Пьеса, написанная по мотивам бурятских сатирических сказок, изобиловала положениями и ситуациями, таящими в себе гротеск, гиперболу. Актеры схватывали это интуитивно, и смело шли на самые дерзкие заострения, не теряя при этом правды чувств и полной веры в обстоятельства. Н. Гендунова в роли Пиглай внешне неузнаваемо преобразилась, стала высокой, тучной. В тяжелом парадном одеянии богатой женщины у актрисы появилась иная пластика, она ходила, переваливаясь с боку на бок, была неповоротлива, но внутренне действенна. В начале второго акта Пиглай-Гендунова сидит у себя в юрте перед очагом, помешивая в котле варящееся мясо. В то же время она внимательно прислушивается к молитвам мужа. А Порни-Генинов кладет усердные поклоны богу и просит его увеличить в их хозяйстве количество овец хотя бы до шести тысяч. Пиглай кажется, что просьбы мужа чересчур скромны, просить у бога надо больше и смелее. «Проси, чтобы весь мир был покрыт нашими овцами!» — подсказывает она. Порни подхватывает слова жены восторженно, в экстазе поет хвастливые куплеты, Пиглай с удовольствием подпевает. Супруги незаметно переходят в пляс, в котором большая, неуклюжая Пиглай с малоподвижным самодовольным лицом и щупленький, юркий Порни с его ковыляющей походкой составляют необычайно комическую пару.

            Н. Гендунова, создавая ярко сатирический образ Пиглай, не щадит свою героиню, вместе с автором она выносит приговор нравственному уродству и делает это с видимым удовольствием. Стихия народного творчества, столь близкая природе таланта актрисы, справляет в этой работе свой праздник торжества, слияния высокого профессионального мастерства с исконно народными традициями образного уничтожения зла смехом.

            Как работает Надежда Степановна над своими ролями, есть ли у нее свои какие-то секреты творчества, ведь она каждый раз такая неожиданная, такая живая и естественная в каждой роли?

            Актриса говорит об этом коротко, конкретно: «Конечно, обдумываю рель, размышляю, хочу узнать, кто эта женщина, почему она такая. Составляю про себя ее биографию. Думаю и вижу ее лицо...

            Не умею противоречить режиссерскому замыслу. Только надо сначала понять, что он хочет сказать, как он видит мою героиню. Для меня важно внимательно прослушать это, продумать костяк роли, а мясо роли нарастает само собой. Текст роли никогда не учу, он запоминается сам по себе. Придумываю ли я смешные детали? Нет, наверное, тоже само приходит на репетициях, как-то само собой получается, раз так должно быть. Много я над ролью не мучаюсь, работаю на репетициях как все, не больше. Много зависит от партнера, от взаимопонимания с ним, от желания и умения его импровизировать. С Гениновым было хорошо играть, легко шел на импровизацию, угадывал сам, что ты будешь сегодня делать что-то по-другому, чем вчера».

            В этих признаниях Н. Гендунова, пожалуй, сказала главное о себе и своем методе работы. Она актриса интуиции. Многое для нее проясняется само собой после каких-то предварительных подготовительных этапов продумывания роли. Образ рождается в ходе репетиций постепенно, без мучительных исканий. Уточняются интонации, приходит верное ощущение того, какая у этой женщины походка, взгляд, проясняются и находят все более яркое выражение те особенные черты характера, которые отличают ее от других персонажей. Иногда эти качества оказываются смешными, тянут актрису на озорство и заострения, тогда, наверное, и появляются те удивительно яркие комические детали в сценическом поведении героинь Н. Гендуновой, делающие их такими своеобразными, самобытными, непохожими на других.

            Актриса-самородок, Н. Гендунова творила на сцене раскованно и щедро, увлекаясь сама и нередко безотчетно предаваясь захватившей ее стихии театрального лицедейства. Здесь тайна таланта, который творит радостно, порой неосознанно, но верно, как природа. Сила притяжения ее таланта была большой, на Н. Гендунову в пору расцвета ее творчества люди приходили специально, по нескольку раз могли смотреть спектакли с ее участием, искренне восхищаясь мастерством актрисы, особым колоритом ее сценических созданий.

В творческом отчете театра драмы им. X. Намсараева на второй декаде бурятского искусства и литературы в Москве в 1959 г. спектакль «Хитрый Будамшу» представлял богатство и своеобразие национальных фольклорных традиций, преломленных в современном профессиональном искусстве Бурятии. Образы, созданные артистами в этой постановке, убедительно говорили о глубинных связях театра с народным творчеством, корнях, которые продолжают питать его искусство, образуя живую нить преемственности художественных ценностей прошлого, его демократических традиций с нынешними поисками. В превосходном ансамбле спектакля и прекрасном дуэте с Гениновым-Порни Гендунова-Пиглай вела свое соло с безупречным чутьем, при всей остроте и яркости сценического рисунка. Успех был заслуженным и полным. Звание народной артистки РСФСР, присвоенное актрисе, определило и выразило масштаб общественного признания творчества Н. Гендуновой.

            Примерно в это же время актриса снялась в двух фильмах. В 1958 г. Свердловская киностудия завершила съемки фильма по сценарию бурятского поэта Николая Дамдинова «Пора таежного подснежника» о событиях периода гражданской войны. В основных ролях были заняты артисты театра им. X. Намсараева. Н. Гендунова сыграла роль шабгансы — очень старой женщины, которая доживала свои дни на хлебах у дальнего родственника. Актрисой точно найдено внутреннее самоощущение человека, зависимого от воли хозяев, приютивших на время. Слов у шабгансы мало, но выразителен весь облик старушки, маленькой, высохшей от времени. На худом лице цепкие, пугливо-тревожные глаза. Но есть кадры, где она другая, таинственная, полная суеверного страха. Старуха гадает хозяйке по лопаточной кости животного, пристально ее разглядывает, поворачивает с разных сторон и глухим голосом говорит свои предположения. Актриса на экране так же убедительна, правдива в каждом движении, как и на сцене.

            Вторая лента была первым тувинским художественным фильмом «Люди голубых рек» (производство Ленфильм), где актеры Тувы и бурятские артисты работали с большим взаимопониманием. Н. Гендунова и Максим Мунзук представляли пожилую супружескую пару, заботливо пекущуюся об устройстве счастья любимой внучки.

            Н. Гендунова была в ту пору одной из популярных актрис Бурятии, ее творческая и общественная деятельность тоже достигли в это время своей предельной высоты. Как правило,— она активный член своего театрального коллектива, Надежда Степановна избиралась и членом местного комитета, и входила в состав партбюро театра. А в 1955 г. была избрана депутатом Верховного Совета Бурятской АССР. Но, кроме театра и общественных дел, у Надежды Степановны всегда была большая семья, требующая повседневного внимания. Вместе с мужем, заслуженным артистом РСФСР А. С. Ильиным, она вырастила шестерых детей, не покидая почти театра, не отказываясь от полугодовых гастролей в весенне-летний и осенний периоды. И как бы ни была Н. Гендунова предана театру, делу всей своей жизни, рано или поздно семья должна была поставить ее перед выбором. И выбор был сделан. В январе 1966 г. актриса покинула театр, ушла на заслуженный отдых. Ушла, конечно, далеко не израсходовав свой творческий потенциал. Бурятский театр торжественно проводил свою народную артистку, устроив ей творческий вечер, где она выступила в своих лучших ролях.

            Через несколько лет Н. Гендунова возвращалась в театр на некоторое время, играла небольшие роли, так как репертуар был сформирован без нее. Но ей все же удалось сыграть одну большую роль, правда, не своего, а драматического плана. В 1972 г. театр им. X. Намсараева поставил пьесу калмыцкого писателя А. Балакаева «Сердце матери», написанную по мотивам легенды. Спектакль в целом получился, хорошо в нем играла группа молодых актеров — М. Зориктуева, Л. Егорова, Н. Токуренова, М. Елбонов. Очень убеждала в роли матери героя народная артистка БурАССР С. Уладаева, актриса гибкая и разноплановая. В этой же роли затем вышла Н. Гендунова и сыграла глубоко драматические эпизоды в спектакле, связанные с взаимоотношениями матери и сына, разум которого на время был помрачен колдовством, тонко, сдержанно, с мудрой просветленностью. Это было неожиданно и радостно, хотя в творчестве актрисы осталось эпизодом, не имеющим продолжения.

            В 1976 г. Надежда Степановна приняла участие в гастрольных выступлениях Бурятского театра им. X. Намсараева в Москве, играя небольшие эпизодические роли. В 70-е годы Н. Гендунову несколько раз приглашают сниматься в кино. В 1971 г. в фильме Киевской студии им. А. Довженко «Захар Беркут» (по роману Ивана Франко) Н. Гендунова сыграла шаманку. В ленте Лен фильма «Великий самоед», посвященной жизни и творчеству замечательного ненецкого художника Тыко Вылка, Надежда Степановна снялась в роли бабушки героя (1980 г.).

            Начинается фильм. На экране лицо старой женщины с копной разметавшихся седых волос, под цвет ее меховой одежды. Разыгралась, расходилась белая пурга. Старая женщина в чуме принимает роды у своей невестки. Роженица умирает при первых криках младенца. Старуха стремится спасти ребенка... Кадры, выразительные по своему колориту, напряженности, сразу вводят зрителя в атмосферу сурового заполярного края. Н. С. Гендунова органично вписалась в этот необычный мир, более того, внесла даже какие-то свои, очень важные краски и нюансы.

            И последняя небольшая роль особенно памятна актрисе, ибо связана с памятью о талантливом режиссере Ларисе Шепитько, ее последней работе над фильмом по роману В. Распутина «Прощание с Матёрой». Н. Гендунова играет в нем эпизодическую роль старушки эвенкийки. Известно, что фильм заканчивал после смерти Л. Шепитько ее муж,  кинорежиссер Климов.

            Занимаясь воспитанием внуков, которых у нее много, снимаясь, время от времени в кино, ухаживая за своим больным мужем, Найдан Гендунова в преддверии седьмого десятка лет осталась все такой же легкой на подъем, сохранила ясное видение смешных и добрых сторон жизни. Рассказы ее о разных, сложных, трудных и смешных случаях, наблюдаемых или пережитых во время съемок кино, слушать интересно, так как в них просматривается и сама актриса со своим оптимизмом и юмором, добрым взглядом на жизнь.

            Талантливые самородки, подобные Найдан Гендуновой, не такое уж частое явление в искусстве театра. Но именно они, изредка появляясь, помогают нам понять природу самого таланта, почувствовать его радужное сияние на сцене и получить, ни с чем несравнимую радость общения с истинным искусством. Эта радость общения и благодарность за светлые минуты сохраняются в памяти зрителей надолго.

        Источник: Найдакова, В. Ц. Найдан Гендунова: [Актриса из Загустая] / В. Ц. Найдакова // Театральные портреты. – Улан-Удэ, 1984. – С. 31-45.