Payday loans

Центральная библиотека Селенгинского района

Поиск

14.10.2014 03:08

250 лет Институту Пандидо Хамбо Лам 1764-2014 гг.

В 1741 году указом императрицы Елизаветы Петровны буддизм был признан в Российской империи официально, а 250 лет назад, в 1764 году, Екатерина II учредила пост Пандита хамбо-ламы - главы буддистов Восточной Сибири и Забайкалья.

В том же году настоятель Цонгольского монастыря Дамба Даржа Заяев (1711 - 1776), учёный-монах, был утвержден в звании Пандито хамбо ламы - главного духовного деятеля, руководителя всех дацанов Восточной Сибири и Забайкалья. В истории формирования и становления буддийской церкви, в распространении буддизма в России большая роль принадлежит Институту Пандидо Хамбо Лам. Биографических сведений некоторых Хамбо Лам фактически не сохранилось. В статьях из периодических изданий и книг представлены краткие биографические очерки Пандито Хамбо лам.

 

ДАМБА ДАРЖА ЗАЯЕВ

Первый бурятский Пандито Хамбо лама

В один из дней 1777 года в 20-ти вёрстах восточнее Тамчинского дацана, на Кяхтинском тракте остановился караван.

Ничего необычного не было бы, если учесть, что по данной дороге частенько передвигались торговые люди, перевозя свои товары через Монголию в Китай и обратно, но сосредоточенность в глазах старших буддийских монахов, резко оборвавшийся говор и смех баньди, и множество чёток, убыстривших свой бег, нанизывая в пространство мантру Бодхисатвы Аволокитешвары «Ом мани пад ухат», позволяла думать, что случилось нечто серьёзное.

Это был буддийский караван, и следовал он в дацан «Балдан Брайбун», тогда центр буддизма, первый стационарный дацан в России, чей приход и ныне граничит с Монголией.

Ламы сопровождали верховного иерарха российского буддизма, первого Пандито Хамбо ламу Дамба Даржа Заяева.

«Великий проводник буддизма, обладающий силой и могуществом Будды, распространивший Учение Победоносного в полной мраком невежества Северной стране и являющийся для нас всех Прибежищем, спасением, представитель высшей веры Хамба Дамба Даржа» (из книги Г. Читимдоржин «Институт Пандито Хамбо лам 1764-2004»), Первый бурятский Пандито Хамбо Лама буддийского духовенства в Восточной Сибири Дамба Даржа Заяев родился в многодетной семье Заяа и Дэжид из рода цонголов, выходцев из Монголии, в долине Шарагол в местности Нарин Хундуй. В детстве юный Дамба рос необычным, непохожим на остальных детей. «Иногда он вел себя очень странно, часто обращаясь с удивительной просьбой к родителям: «Я хочу уехать в Тибет…». Если родители обещали отпустить его в Тибет, он очень радовался и пребывал в хорошем настроении. В 11 лет в 1713 году исполняется его мечта – он тайно покидает родительский дом в поисках знаний.

В летописи Ломбоцыренова написано: «Отправился в Тибет Дамба Даржа селенгинского цонгольского рода и стал совершенствоваться в учении религии при богдо Далай Ламе в Лхасе, в монастыре Жуу». В течение семи лет Заяев обучается в Гоман дацане. «По окончании учебы Богдо Далай Лама пожаловал шапку Пандита и гашаб (гашог), удостоверение, удостоив Хамбо Цзэмбо (Цэнпо)».

Дамба Даржа Заяев принимает монашеский обет гецула от II Панчен Ламы Лопсан Еше, обет гелонга от VII Далай Ламы Галсан Лопсан Жамцо.

 Во время свободного времени, каникул он совершает паломничество по святым местам Тибета. В своем сочинении «Описание путешествия в Тибет» (1768) Заяев напишет: «Самый почитаемый и большой из хитов и дацанов Тибетского государства Балдан Брайбун. В том дацане 7000 лам. Внутри 7 дацанов… Хит, дацан, хамцин, мицин обслуживаются подданными, хорошими землевладельцами, которые выращивают урожай и снабжают ежемесячно лам и хувараков. Те ламы и хувараки не отрываются от занятий, постоянно заняты учебой». По окончании многолетней учебы в Гоман дацане Дамба Заяев успешно держит экзамен на богословскую ученую степень габжа.

Его Святейшество Далай Лама даровал ему наставления и высокий титул «Номуун Хан» (Царь Учения): это означало, что он имеет право даровать посвящения ламам, мирянам, проповедовать Учение и распространять буддизм в своей стране.

 

В год водяной курицы (1731) вернулся на родину и с целью утвердить Учение Будды, основал здесь общину и был признан знатоком учения. Агван Пунцук и ламы совершили подношение мандалы и возвели его на трон ширээтэ.

После возвращения на родину Дамба Даржа Заяев много сделал для развития религии, устройства дацана. Сам читал проповеди, объяснял людям суть Учения, активно принимал участие в строительстве дацанов. «Стал проповедовать религию в Цонгольском дацане по тибетскому образцу». Из Монголии и Тибета приглашал высоких лам, организовывал молебны и обучение хувараков. «Во многих исторических преданиях повествуется о том, что тангутские и амдоские ламы были впервые собраны Дамба Даржа Заяевым на первое богослужение в войлочном дугане на берегу р. Иро» [Барадин, с. 9]. Среди верующих и духовенства пользовался огромным авторитетом, благодаря своим обширным знаниям и организаторской деятельности.

В 1741 году по Высочайшему императорскому указу буддийское духовенство официально получило «дозволение проповедовать между кочующими племенами веру ламайскую».

Буддизм официально признан одной из религий в Российской империи. С этого периода в Цонгольском дацане происходят становление и формирование единой ламаистской церковной системы в Забайкалье. Заслуга Хамбо Заяева в организации буддийской церкви в Забайкалье неисчислима и значение ее глобально не только для бурятского народа, но и для процветания в целом Российского государства.

Правительственные мероприятия способствовали централизации церковной иерархии и фактически усиливали влияние бурятского духовенства. В 1764 году духовенство и верующие обратились к властям об утверждении Дамба Даржа Заяева официально ширээтэ всех селенгинских дацанов. Указом Селенгинской воеводской конторы Дамба Даржа Заяев был утвержден в звании «Главного Бандидо (Пандито) Хамбо Ламы всех буддистов, обитающих на южной стороне Байкала» [Галданова, с.24].

В 1764 году по просьбе родовой селенгинской знати Дамба Даржа Заяев назначен Пандито Хамбо Ламой всех селенгинских дацанов.

В 1767 году Императрица Екатерина «для составления нового религиозного уложения для последователей различных религий империи» пригласила в Москву представителей депутатов от разных конфессий. Согласно высочайшему манифесту о выборе депутатов разных народов, «подданных Высочайшего владыки царя, весь народ и сайты (сановники), относящиеся к Селенгинскому ведомству избрали Дамба Даржа Заяева», и в 1767 году он вошел в состав депутатов Высочайшей царской комиссии.

13 октября 1767 года депутатыот хоринских и селенгинских бурят были допущены Сенатом в состав депутатов комиссии по проекту нового уложения. Затем влиятельный забайкалец был благосклонно принят императрицей и наименован ее величеством главным Хамбой сибирских лам.

Он рассказал о своем хождении через Монголию, Китай в Тибет. Его деятельность получила одобрение. «По требованию императрицы Екатерины им было составлено описание его путешествия в Тибет, совершенного им в молодые годы». [Жуковская, с. 82]. 1

«Зая Лама получил удостоверяющую его высокое звание Пандито Хамбо Лама грамоту с белой печатью, был награжден Андреевским орденом с правом ношения на шее за распространение религии в соответствии с законами Российского государства».

С богатыми дарами, с разрешением свободно исповедовать и проповедовать буддийское учение, в 1769 году, ухэр жэлдэ он прибыл в свой родной дацан. Даровал верующим Учение, а затем уединился в медитативное затворничество.

В 1775 году Хамбо Лама как депутат принимает активное участие в составлении Селенгинского Уложения, одного из первых памятников обычного права ясачных народностей.

Молитва спонтанного исполнения помыслов, обращенная к Драгоценному Хамбо Ламе Дамба Даржа Заяеву, проявившему особую доброту по отношению к нам (бурятам).

НАМО ГУРУБЭ

Авлокитешвара, образ сострадания всех Победоносных!

Манджушри, собравший воедино высшее знание всех Победоносных!

Владыка тайн, собравший воедино магическую силу всех Победоносных!

Ваджрадара, в одном образе воплотивший всех Победоносных!

Обращаюсь с мольбой к Высшему Учителю, неотделимому от Вас!

Силой молитвы намерения, рожденной в вашем сердце

В далеком прошлом, вошедший в лоно матери и родившийся

Сопровождаемый чудесными знаками

В нашей Бурятии, покрыто рощами лекарственных растений.

Вы в семилетнем возрасте проявили печаль от сансары

И породили в сердце своем чувство отречения.

Обращаюсь с мольбой к стопам Владыки Учителя!

Одарите нас благодатью спонтанного исполнения помыслов!

В пятнадцать лет, придя в центральный и южный Тибет,

Вы, как паломник, встретились в той чистой стране

С наместником Будды1, со всеми святынями во главе с двумя Джово2

С покровителем живых существ Цзонхавой и его духовными Сыновьями.

Со всем множеством других благородных бодхисатв.

Обращаюсь с мольбой к стопам блистательного Учителя

Одарите нас благодатью спонтанного исполнения помыслов

Всеведающий Панчен Лама играэнергии Будды Безграничного Света.

У стоп Владыки Панчен Лобсан Ешей3

Вы стали монахом, получив обеты гецула.

Пред очами Его Святейшества Далай Ламы Галсан Лубсан Жамцо4.

Вы получили обеты полного монаха и стали избранным человеком.

Обращаюсь с мольбой к стопам Дамба Даржа Заяева

 Одарите нас благодатью спонтанного исполнения помыслов!

Вы вступили в двери Дхармы счастливого Гоман дацана,

Отделения монастыря Брайбун, главного из трех обителей,

И пришли на летние дебаты в учебном дворе в местности Балсан Нентог,

Где собирались ученые мужи Радена5 и других десяти дацанов.

Обращаюсь с мольбой к стопам Дамба Даржа Заяева!

Одарите нас благодатью спонтанного исполнения помыслов!

Когда вы были в Центральном Тибете, вы обучались в Гоман дацане,

И на летних дебатах в местности Балдан Санпу Ярчой6

Полностью выслушали и изучили все пять великих писаний Тибета7

И получив ученое звание Габжа8, совершили чистые молитвы в душе.

Обращаюсь с мольбой к стопам Дамба Даржа Заяева!

Одарите нас благодатью спонтанного исполнения помыслов!

Для того, чтобы привести к блаженству всех живущих

И зажечь светоч Учения Победоносного,

Основу счастья в темной окраине северной страны,

Вы вернулись на родину, принеся невиданное счастье своим родителям.

Обращаюсь с мольбой к стопам Дамба Даржа Заяева.

Одарите нас благодатью спонтанного исполнения помыслов!

Вы в год железной курицы (1741) учредили Хурал Чомпрул Монлам9

Высшую основу Учения Будды на нашей бурятской земле,

И по совету драгоценного Соржо ламы10

Задумали построить храм, подобный храмам Тибета,

И попросили высказать свое мнение об этом весь народ.

Обращаюсь с мольбой к стопам Дамба Даржа Заяева!

Одарите нас благодатью спонтанного исполнения помыслов!

Задумав это, со всеми ходатайствами об общинном храме

Вы обратились за разрешением к высшему начальству России,

И князь губернатор указал на необходимость императорского соизволения,

Все это получило широкую огласку среди нашего народа.

Обращаюсь с мольбой к стопам Дамба Даржа Заяева!

Одарите нас благодатью спонтанного исполнения помыслов!

Из столицы-города Москвы, из самого Кремля,

От великой императрицы11 пришел письменный ответ с разрешением.

Вы вышли встречать это поистине золотое письмо,

И таким образом получили соизволение от самой царицы

И в год земляного кролика (1759) заложили основу обители.

Обращаюсь с мольбой к стопам Дамба Даржа Заяева!

Одарите нас благодатью спонтанного исполнения помыслов.

Когда вам было 64 года, в год огненной собаки (1766) в месяц чудод15,

Ко времени завершения строительства этого храма 17 дня,

На этом празднике ухатствовал о тысячи мирян обоего пола.

Вы молились во время строительства этого дугана,

Чтобы все вещи и деньги, затраченные на это, способствовали

распространению Учения,

И чтобы все живые существа, помогавшие своим телом,

Обрели драгоценное человеческое рождение и становились монахами.

В этом монастыре до сих пор пока существует Учение Будды.

Обращаюсь с мольбой к стопам Дамба Даржа Заяева!

Одарите нас благодатью спонтанного исполнения помыслов!

Когда в Ваджрасану пришел Будда Майтрейя, то все обретали

Драгоценное человеческое рождение.

И теперь, возложив руку на наши головы,

Вы предсказали нам достижение великого и несравненного Пробуждения

И вы вознесли особые молитвы

О скорейшем достижении этого совершенства.

Обращаюсь с мольбой к стопам Дамба Даржа Заяева!

Одарите нас благодатью спонтанного исполнения помыслов!

Вы вознесли особую молитву, чтобы все мелкие насекомые,

Убитые во время земляных работ и заготовке леса при строительстве,

Переродились в мире 33 божеств Индры и затем

Оттуда возродились в этом монастыре, получили драгоценное человеческое

рождение, стали монахами,

Получив возможность достичь великого Пробуждения.

Обращаюсь с мольбой к стопам Дамба Даржа Заяева!

Одарите нас благодатью спонтанного исполнения помыслов!

На севере, в этой темной окраинной стране, называемой Бурятия,

Распространение Учения и блаженство всех ее обитателей,

Жизнь и здоровье святых держателей Учения и развитие Сангхи,

Все это произошло благодаря вашей доброте,

О Великий Хамбо Лама, защитники и покровители всех нас,

Одарите нас благодатью спонтанного исполнения помыслов!

Благодаря вам в этой жизни мы имеем счастье и процветание,

И в будущих жизнях мы не познаем страданий плохих перерождений.

Да не происходят раздоры и вражда, вовремя идут дожди,

Пусть злаки прорастают и все наши помыслы вами исполняются.

Обращаюсь с мольбой к стопам Дамба Даржа Заяева!

Одарите нас благодатью спонтанного исполнения помыслов!

Благословением Победоносных с их удивительными духовными

Сыновьями и истиной подлинной взаимосвязи,

А также магической силой наших чистых и просветленных помыслов,

И пусть быстро свершатся все наши чистые пожелания.

Перевод с тибетского Б. Очирова

Примечания:

1 Наместник Будды – Далай Лама.

2 Святыня Джово – две древние статуи Будды Шакьямуни, привезенные

индийской и непальской принцессами, женами императора Срон-цзен Гомбо.

3 Панчен Лобсан Ешей – II Панчен Лама (1663-1737).

4 Далай Лама Галсан Лубсан Жамцо – VII, Далай Лама '(1708-1758).

5 Раден-монастырь, построенный Бронтонпой, главным учеником Учителя Атиши, основателя линии древний кодам в Тибете.

6 Балдан Санпу Ярчой – знаменитое место, где проходили летние дебаты ученых из 10 знаменитых цаннид дацанов традиции Гелуг.

7 Пять великих писаний Тибета «Праманавартика» Дхармакирти, «Абхисамаяламкара» Асанги, «Мадхъямикааватара» Чандракирти, «Абхидхар-макоша» Васубандху и «Винаясутра» Гунапрабхи.

8 Габжа - «изучивший 10 текстов», ученое звание, присваиваемое человеку, выдержавшему диспут по вышеупомянутым 5 великим писаниям и 5 знаменитым коммен тариям к ним.

9 «Чомпрул Монлам» – великий праздник молитв в честь чудес Будды, проходящий в течение 15 дней буддийского Нового года.

10 Соржо лама – предположительно тибетский лама Агван Пунцок. «Великая императрица – императрица Елизавета Петровна.

12 Месяц Чудод – тибетское название одного из 12 месяцев года.

Послышались звуки колокольчика и текст «Благословление уходящему». Первый Пандито Хамбо лама Д.Д. Заяев пожелал оставить здесь в местности Талын Харгана, что является приходом Ацайского дацана, своё тело. Это место, не доезжая семи километров до Новоселенгинска, стало объектом поклонения.

Память народная имеет одно интересное свойство, не записанная, не напечатанная, напрямую связанная с человеком, из уст в уста, но не меняя сути, она может быть такой многообразной. Так и  в данном случае. Она через века пронесла, что «…когда-то здесь ушёл в нирвану большой лама…». И может быть, в назидание потомкам, с некоторой укоризной, выходят на дорогу ламы, как фантомы, как тени, чтобы не было у народа «…когда-то…, какой-то…, почему то…», чтобы не только знали, но и помнили.

Человек внимательный и по особенному чуткий, соберёт воедино по крупицам все эти сведения и начнёт допытываться, что же здесь произошло, почему именно в этом месте, почему именно тогда.

23 мая 2007 года XXIV Пандито Хамбо лама Д. Аюшеев, вместе с ламами нескольких дацанов Бурятии прибыл в Талын Харгана, чтобы совершить ритуальные службы, вознести благодарность сабдакам и сахюусанам местности и понять – почему Д.Д. Заяев, будучи коренным образом связанным с Цонгольским дацаном «Балдан Брайбун» пожелал уйти здесь. После трёхдневного действа, молебнов и медитации в этой строго красивой степи, было выяснено, что выбор Д.Д. Заяева обусловлен божествами Белая Тара и Зелёная Тара. Это место благословенно для практиков буддийского учения. Каждому проезжающему, проходящему, приходящему следует читать сердечные мантры Сагаан и Ногоон Дарь Эх.

Сагаан Дарь Эх: «Ом дари дудари дури мама аюм бушинда гуру уха».

Ногоон Дарь Эх: «Ом дари дудари дури уха». Было принято решение уста новить на склонах два баннера с изображениями Белой и Зелёной Тары. Заказы были размещены в рекламной мастерской ООО «Барис» Доржиева Баира Батуевича.

Особая благодарность депутату Народного Хурала РБ Вячеславу Балдановичу Цыбикжапову, который с самого начала деятельно включился в проект, и именно он со своими воспитанниками из школы Романова рыли котлованы и заливали фундаменты. Большая парусность конструкций требовала надёжного фундамента и с этой задачей В. Б. Цыбикжапов отлично справился. Надо сказать, что после майского решения, уже в июле, установка баннеров и чтение сутр, заняли ещё два дня.

Первые три майских дня жители села Бургастай обеспечивали нам быт и условия. Директор ООО «Бургастай» и глава крестьянского хозяйства Цоктоев Зундуй Юндунович с женой Ларисой Сергеевной, супруги Базаровы Чимит-Цырен Жамсоевна, Доржо Батуевич на протяжении всего периода, обеспечивали горячим питанием. В июле столовая Тамчинского дацана была непосредственно задействована на выезде два дня. Приехал помочь из Улан- Удэ бывший начальник налоговой полиции района Дамбиев Зоригто Дармаевич.

В те жаркие июльские дни на склонах холма урчала техника, шум пилы «болгарки», блики от сварки, тарахтела переносная генераторная электростанция, чуть поодаль ламы начитывали сутры Белой и Зелёной Тары, оперативно разрешались все возникающие вопросы, как и должно быть в столь благом деле.

Лобсан-Солбон ламахай,  шэрээтэ Тамчинского дацана.

Аюшеев, Л.- С.

Селенга. – 2007. – 12 сент. – С. 3.

 

Первый бурятский хамбо-лама

Дамба-Даржа Заягийн – первый Хамбо-лама в истории бурятского буддизма, видный представитель старобурятской интеллигенции, сыгравший значительную роль в распространении буддийского религиозного учения среди бурят-монголов, крупный общественный деятель середины XVIII века.

В год железного Зайца 12-го рабжуна (1711 г.) в семье цонгольского князька абаганутского рода Зая Сахулагийна и его супруги Дыжит родился сын, которого назвали Дамба-Даржа. Их род вместе с другими цонгольскими родами прикочевал в долины рек Чикоя и Селенги из владений монгольского Тушэту-хана.

Если жизнеописания крупных монгольских и тибетских ученых лам достаточно хорошо изучены, то биографии бурятских священнослужителей стали предметом научных исследований сравнительно недавно. Во всех известных источниках, касающихся жизнеописания Д-Д. Заягийна, говорится о том, что он провел 7 лет в Тибете, где проходил курс обучения буддийской философии в известном Гоман-дацане, который являлся одним из семи дацанов лхасского монастыря «Балдан Брайбун». Эти же источники расходятся лишь в датах его прибытия в Лхасу. Скорее всего, он прибыл туда в 1725 году юным 15-летним отроком.

В своем сочинении «О распространении буддийского учения и биографии некоторых лам» дооромбо Буян-Далай пишет: «Представитель цонголов из восьми селенгинских родов Дамба-Даржа Заягийн с Баатарай Шанжадбой, Дахуулайн Рабжамбой отправились в 1725 году в халхасский Их Хурээн для продолжения образования. В день их прихода в Хурээн пострадал дворец Богдо от молнии. Стали выяснять, отчего это случилось. Стали поговаривать, что появление трех незнакомцев могло быть причиной несчастья. Обратились к астрологу, и тот заявил о нежелательности их нахождения в Хурээне». Возможно, это был знак судьбы, и юному послушнику пришлось отправиться дальше в Тибет.

Прибыв в Лхасу, он стал основательно изучать буддийское учение. Окончив курс обучения, вооруженный знаниями, полный планов и надежд, молодой монах вернулся на родину в год водяной Курицы (1731 г.) и основал буддийскую общину. Также российская империя все больше усиливала свои позиции на востоке. Фактически почти вся территория современной Бурятии уже входила в состав Российского государства.

На территориях проживания новых подданных империи активную деятельность вела Русская православная церковь, не хотел сдавать свои позиции и шаманизм.

Профессор Б. Барадин по этому поводу писал: «Русское миссионерство, при содействии всесильной власти, в течение почти целого века энергично работало, чтобы в корне уничтожить ламаизм среди бурят и насадить вместо него православие, прибегая часто к жестоким мерам насилия. Казалось, что буряты под давлением невыносимых гонений, репрессий должны были покориться судьбе и сделаться православным народом. Но на деле получилось совершенно обратное…». В такой обстановке буддийскому духовенству приходилось проводить гибкую тактику, вести поистине подвижническую деятельность в укреплении своих позиций. Немалое значение имел и моральный облик служителей культа.

Прибыв из Тибета, Дамба-Даржа Заягийн стал проповедовать буддийскую религию в Монгольском дацане по тибетскому образцу, то есть управление, порядок богослужения, ритуальные тексты, образцы для иконописных и скульптурных изображений божеств – все относилось к тибетской традиции.

В 1741 году царское правительство России официально признало буддийскую религию в Бурятии. Императрица Елизавета Петровна издала манифест, согласно которому был утвержден штат лам, они были приведены к присяге, освобождены от всех податей и налогов, что в немалой степени способствовало подъему авторитета лам и хувараков. Началось активное строительство дацанов по всей территории Бурятии.

Этот период совпал с наиболее плодотворным периодом деятельности Зая-ламы. Благодаря недюжинным организаторским способностям, твердому целеустремленному характеру и глубоким знаниям, в неустанных трудах, способствующих распространению учения Будды, он формирует в себе задатки будущего духовного лидера народа. Он активно участвует в строительстве дацанов и дуганов, серьезное внимание уделяет обучению молодых священнослужителей, пользуется большим авторитетом среди лам и мирян. Имеются сведения о его участии в выборе места строительства Тамчинского дацана на правом берегу Гусиного озера, у подножия Хонгор-уулы, который впоследствии стал главным буддийским монастырем Бурятии. По данным летописцев, в 1752 году Дамба-Даржа Заягийн утвержден ширетуем-ламой, а через пять лет – главным ширетуем. С установлением института Пандидо Хамбо-лам в 1764 году Д-Д. Заягийн становится первым Хамбо-ламой в истории бурятского буддизма и занимает этот пост до самой своей кончины в 1777 году. В 1767 году Екатерина II пригласила в столицу представителей различных религий, исповедуемых на территории империи, для составления нового религиозного уложения. На этом совещании Зая-лама рассказал о своем хождении через Монголию и Китай в Тибет, получил грамоту, удостоверяющую его высокое звание, и был награжден Андреевским орденом на голубой ленте за «заслуги в распространении религии в соответствии с законами Российского государства».

Базаржапова С.

Бурятия. – 2014. – 17 апр. – С.5

  

ЛУБСАН ЖИМБА АХАЛДАЕВ

Мятежный Ахалдаев

XVII-XVIII века - это смутное время для Монголии. Завершается распад единого монгольского государства, начавшийся ещё в XIV веке. Халха-Монголия переходит под власть Цинского Китая. Этот процесс сопровождался борьбой с маньчжурами и внутренними междуусобицами. В бурятских преданиях эти события связывают с именами Сайн-Ноён-хана и Галдан-Бошогту-хана. Именно спасаясь от этих междуусобиц, представители ряда монгольских племён перекочёвывают в Прибайкалье.

Вот как написано об этом в летописи селенгинских бурят «Бичихан записка»: «У Сайн-хана были жестокие законы и суровое правление, а на земле белого царя - мир и спокойствие. Прослышав об этом, Ахалдай и Буда, взяв с собой с десяток своих родственников, отправились в западном направлении. За ними началась погоня. Ахалдай был пойман преследователями. Буда слыл батором, он пошел за ними следом, убил двух охотников и освободил Ахалдая. Затем вместе с ним перешли границу и прибыли в местность Тамча. Они были приняты в подданство русского царя и зачислены в Подгородный род».

Случилось это в 1718 году. Вскоре к ним перекочевали ранее ушедшие на северную сторону Байкала их родичи. Вместе они вошли в атаганов род, а позже образовали самостоятельный хатагинов род. Таким образом, хатагины были выходцами из Сайн-Ноён-Хановского аймака Халхи.

Согласно летописи Д-Ж. Ломбоцы ренова, в 1721 году сын Ахалдая (10-ти лет, по данным графа Эспера Ухтомского) отправлен в хурээ Джебзундамба хутухты: «Представитель Селенгинского Подгородного рода из отока хатагин Лубсан-Жимба Ахалдайн отправился для изучения буддийских вероучений в Ургу к Джебзундамбе хутухте. Будучи учеником у Манжушири Мэргэнхамбы, он освоил догматы ламаистской религии, возвратившись обратно, стал проповедовать ее учение по ургинскому образцу, являясь священнослужителем в Гусиноозерском (Хул-Нурском) дацане».

Надо полагать, Ахалдаев был недюжинных способностей молодым человеком, как в отношении умственного развития, так и по своей кипучей энергии, находчивости, упорству и умению договариваться с людьми. Именно он вместе с основателем подгородного рода Андахаем, также не так давно вышедшим из Монголии, сыном последнего ширээтэ ламой Ширабом Андахайн и двоюродным братом Андахая - Санжи ламой поставили войлочный дуган на правом берегу Темника в местности Ундэр-Шихой и начали совершать хуралы. «Вскоре на этом месте был построен деревянный дацан. Он теперь среди монголо-бурят самый почитаемый Хулун-Норский (Гусиноозёрский) дацан Гандан Даржайлин» (Д-Ж. Ломбоцыренов). Правда, не совсем понятно, когда дацан окончательно утвердился на берегу Гусиного озера. Хоринский летописец Вандан Юмсунов сообщает о присвоении Ахалдаеву звания сотника даламы: «Указом Чикойского управления утвержден в должности сотника даламы при кошмовом храме».

Первое время местное русское начальство, в частности комендант Селенгинска бригадир Якобий, стремясь избежать двоевластия и раздоров среди бурятских дацанов, пыталось ограничивать рост влияния Ахалдаева. «Быть Ахалдаеву во всем под ведомством и дирекцией, в послушании у цонгольского главного ламы, отнюдь ничего не чинить без ведома оного ламы, в которых бы улусах ни были» (Ухтомский Э. Из области ламаизма. СПб., 1904).

Тем не менее Ахалдаев упорно про водил курс на самостоятельность селенгинских дацанов, став своего рода мятежником, подрывавшим власть первого Бандидо Хамбо ламы Заяева, имевшего своей резиденцией Цонгольский дацан в Хилгантуе (ныне в Кяхтинском районе). Но он не был движим личными амбициями, им руководило нечто высшее, и Ахалдаев ясно осознавал свою миссию дальнейшего развития бурятского, в более широком аспекте, российского буддизма. Во-первых, Цонгольский хамбинский дацан находился на самом юго-западе территории расселения бурятских племён. Во-вторых, число прихожан Гусиноозёрского (Тамчинского) дацана по причине плотности населения за счёт переселения в Селенгинскую долину шести булагатских родов из Предбайкалья намного превосходило число прихожан (другими словами, милостынедателей) Цонгольского дацана. Значит, Гусиноозёрский дацан был богаче. И Дамба-Даржаа Заяев понимал неизбежность перехода первенства к набирающему силу Гусиноозёрскому дацану. Ярко характеризует его мудрость и дальновидность эпизод, описанный в «Истории распространения буддийской религии в Бурятии» Буян-Далай дооромбы Сартул-Булакского дацана (Гэлэг-Жамцо Цэвэгийна), в 1930-х годах работавшего в Монгольском учёном комитете: «Жимба Ахалдаев, хатагинского рода, окончив обучение в монастыре Мандшри (Манжушри) хиид в Монголии, вернулся на родину и решил построить храм, чтобы проводить там хуралы. Хотя Жимба лама имел намерение возвести храм на западном берегу Хулэн-Нуура (Гусиного озера), один он не решался взяться за дело. Поэтому он поступил учеником к ламе Заяину в Цонгольский дацан. Впоследствии он пригласил Зая-хамбо и ламу-шанзодбу Баатарай для поиска подходящего места на западном берегу Хулун-Нуура. В результате подтвердилось, что место здесь благоприятное. Таким образом, избрав опорой на севере гору Хонгор-уула, а лицевой стороной обратившись к селу Енхор, был возведён Хулэн-дацан.

Поскольку двое досточтимых лам были приглашены в Ноехон, их проводили туда на лошадях в повозке. Переезжая перевал Тоёон, возница прислушался к разговору спутников за спиной. Баатарай лама, обратившись к Хамбо ламе, спросил: «Зачем же вы отдали им землю, которая станет в будущем центром религии?». Заяа Хамбо ответил: «Когда мы втроём (то есть сам Заяин, Баатарай ламбгай и Дахуулайн ламбгай, в юном возрасте вместе отправившиеся на учёбу) были в тангутских и монгольских землях, мы посвящали  свои усилия не только ради блага цонгольского рода. Поэтому мы должны стремиться  к благу религии всех бурятских родов». (Опубликовано акад. Б. Ринченом в научном журнале в Индии).

Поистине пророческие, полные гордости за свой бурятский народ слова. Но прежде чем Тамчинский дацан утвердился как главный в Бурятии, этому предшествовала достаточно ожесточённая борьба с Цонгольским дацаном. Но ещё раньше Л-Ж. Ахалдаев с огромным упорством изучал и практиковал Учение Будды в монастыре Мандшрихиид в Монголии, как об этом написал в статье «У тебя будет дацан с тысячами послушников...» («Бурятия», 8 сентября 2007 г.) уроженец с. Енхор, сам хатагин по происхождению, Виктор Бизьяев: «Уже в то время у Ахалдаева проявились качества, позволявшие ему предводительствовать людьми. Сам ещё являясь послушником, он уже имел сто учеников-хувараков. В то время умер самый почитаемый среди бурят левобережья Селенги Учитель - Санжи-лама. Узнав об этом, Жимба Ахалдаев просит своего Учителя отпустить его на родину и одновременно соизволения построить в родных местах дацан. Получив положительный ответ, он спрашивает, какой у этого дацана будет Сахюусан-хранитель. На что Учитель велел ему принести из одного храма тут же в своём монастыре одну из священных книг, завёрнутых в шёлк,и изображение одного из божеств. Увидев, что принёс ученик. Учитель сказал: «У тебя будет дацан с тысячами послушников, а его хранителем – Балдан Лхамо».

Оказывается, Ахалдаев принёс коренной текст с наставлением Будды своим  ученикам и изображение Балдан Лхамо сахюусана. При постройке Тамчинского. дацана Лубсан-Жимба Ахалдаев развернул его немного на юго-запад в сторону своей родины – селенгинского Енхора.

В обстановке острого соперничества Ахалдаев сумел перехватить инициативу у лам Цонгольского дацана и укрепить престиж Тамчинского дацана. Иллюстрацией этого утверждения является следующее предание. Однажды племянник Д-Д. Заяева II Бандидо

Хамбо лама Содномпил Хэтырхеев, находясь на территории Цонгольского дацана, уронил шапку Хамбо ламы. Ахалдаев, находившийся рядом, тут же надел её на себя и, пройдя в соборный Цокчен-дуган, уселся на трон Хамбо ламы. Увидев такое «непотребство», ламы Цонгольского дацана перевернули трон. Раздался грохот, поднялась пыль. Но когда всё улеглось, все увидели, что Ахалдаев продолжает спокойно восседать в воздухе...

Вот ещё одно предание, как Ахалдаев стал обладателем шапки Панчен ламы Заяа Хамбо, несмотря на свой высокий сан, часто испытывал недостаток материальных средств. Неимущим было и большинство жителей окрестных сёл. Имели место и раздоры. В то время как Тамчинский дацан благодаря многочисленности прихода был богат, имел много лам и хувараков и милостынедателей. Поэтому от имени лам и прихожан Тамчинского дацана Д-Д. Заяеву был преподнесён богатый мандал со 100 лошадьми впридачу. Растроганный столь сильным выражением преданности и почитания, Заяа хамбо подарил Ахалдаеву шапку Панчен ламы».

По разному передают историю того, как Ахалдаев стал Бандидо Хамбо ламой пяти левобережных дацанов - Хул-Норского, Дэристуйского, Ичетуйского, Ацайского, Бургалтайского. По одной версии, приведённой по князю Эсперу Ухтомскому в изложении Г. Н. Румянцева, губернское начальство устроило своего рода гонки между соперничающими сторонами: кто раньше доберётся до Иркутска, тот и получит первенство между двумя дацанами. Посланец Ахалдаева лама Будаев подошёл к Байкалу во время жестокого шторма. И тут как раз удачно оказался на берегу отставной солдат с лодкой. И он вовремя, без задержек перевёз Будаева на другой берег. Считается, что посланцу Ахалдаева сопутствовала Белая Тара, покровительствующая Тамчинскому дацану.

В 1776 году Лубсан-Жимба Ахалдаев утверждается в высоком звании Эрдэни Пандита, ширетуя пяти дацанов по левому берегу Селенги, а в 1783 гг. с 11 июля - уже Хамбо ламой пяти левобережных дацанов. А именно получивших автономию Гусиноозёрского, Ичетуйского, Дырестуйского, Ацайского, Бургалтайского дацанов, о чём, по Ломбоцыренову, свидетельствует полученный им диплом, точно такой же, как у преемника первого Хамбо ламы Дамба-Даржаа Заяева - Содномпила Хэтырхеева из Цонгольского дацана Балдан Брайбун. Второй Хамбо лама Хэтырхеев пытался выпросить у губернского правительства полномочия главенствующего над всеми кумирнями (дацанами), но в этом ему было отказано, а «дабы он и на будущее время не мог зделать подобный ему и затруднению случиться могущей затеянности, учинить ему воспрещение» (Румянцев Г. Н. Архив засак-ламы Галсана Гомбоева. - Улан - Уде: 1959). Уже в период автономии пяти дацанов влияние Ахалдаева было весьма велико, и русское начальство, как на месте, так и в губернским центре, также и в Посольском приказе (тогдашнем МИДе) должны были с ним считаться. В конце концов Гусиноозёрский (Хул-Норский) дацан в 1809 году стал первенствующим не только дефакто, но уже де-юре. Здесь до 1930-х годов восседал Бандидо Хамбо лама буддистов Восточной Сибири.

В 2007 году на родине Ахалдаева в местности Хонин-Нюга (Бараний луг) за Новоселенгинском, не доезжая села Поворот, был возведён субурган Жанчуп Чоддон, посвященный мятежному Хамбо ламе, проявившему величайшее упорство в достижении своей цели - добиться для основанного им Гусиноозёрского (Тамчинского) дацана первенствующего статуса среди бурятских, а значит, и среди российских буддистов.

Кстати, из этой же местности вышло еще трое Хамбо лам - братья Ешижамсуевы.  В их память тоже возведены субурганы. А всего из хатагинов стали Хамбо ламами шесть человек. Гусиноозёрский (Тамчинский) дацан - это непреходящая слава России. Ныне его ширээтэ ламой является образованный лама Солбон Аюшеев. В течение полутора веков этот дацан являлся не только религиозным, но и культурным центром Бурятии, Сибири, России. В 2011 году благодаря выделенным к 350-летию вхождения Бурятии в состав российского государства федеральным средствам была проведена основательная реставрация соборного Цокчен дугана, и в июне этого же года храм был заново освящён в присутствии тысяч верующих, а на площади перед дацаном через семьдесят лет впервые состоялся хурал Цам.

 

ГАЛСАН ЧОЙРОП ВАНЧИКОВ

В феврале 1860 года в Селенгинской Степной думе собралось представительное собрание ширээтэ от дацанов Ламайского духовенства Восточной Сибири, депутаты от всех бурятских родов, представители губернской администрации для выдвижения кандидатур на должность Пандито Хамбо Ламы. Были выдвинуты три кандидатуры на вакантную должность. В число кандидатур на должность Хамбо Ламы проходили: ширээтэ лама Галсан Чойжи Жалсан, Цаннид лама Цугольского дацана Лобсан Чойбсан и Галсан Чойроп Ванчиков ширээтэ Цонгольского дацана. Представительное собрание выбрало кандидатуру ширээтэ Цонгольского дацана Чойжи Галсан Чойроп Ванчигай. «Император Александр Николаевич издал указ об утверждении ширээтэ Цонгольского дацана Балдан Брайбун хита (Ванчигына) в должности Пандито Хамбо Ламы» [Бурятские летописи, с.131]. Лама Галсан Чойжи Жалсан был избран Дид Хамбо, заместителем Хамбо Ламы.

Начиная с 1859 года, должность Пандито Хамбо Ламы исполняет ширээтэ Гусиноозерского дацана гелонг Чойжи Галсан Чойроп Ванчиков. В отношении исполнения этой должности имеется указ, изданный его Величеством Государем 22 декабря 1860 г.

В архиве Иволгинского дацана сохранился намтар (биография) Хамбо Ламы Ванчикова на старописьменном монгольском языке.

«Богдо Хамбо Лама родился в 1816 году, год огненной мыши, 27 ноября, в местности «Сагаан Бургасун», что означает Белый тальник. Родители его : отец Сандэлэг и мать Галсан Долгор были из богатого известного рода, из которого вышло много ученых лам и знатных людей. Хорошего и доброго нрава, глубоко верующие в Три Драгоценности. У отца были вещие сны, предсказывающие о рождении сына, который принесет много пользы религии и живым существам. Цоржи лама Галсан даровал мальчику имя Галсан Чойроп. С самого рождения ребенок был непохож на остальных детей, был спокоен, родителям не причинял беспокойств. Когда ему исполнилось семь лет, Санжад лама посвятил его в духовное звание, сказав, что из него выйдет хороший лама. Стали его обучать, но у мальчика не было особого рвения к учебе. Говорил, что будет учить после. В 10 лет его отдали ламе цоржи Галсану в хувараки. У Чойропа была странная привычка ложиться в ящик и, выйдя из него, читать Пхова.

Говорили, что он будет великим ламой. Однажды Учитель его дал ему одну страницу, сказав, чтобы он до вечера выучил наизусть. Велико было его удивление, утром ученик читал всю книгу наизусть. После этого Учитель его всем наказал, пусть он поступает и делает по – своему ...» [Намтар, с.1].

В течение десяти лет он обучается в знаменитом Цугольском дацане. Учитель его досточтимый Лобсан Чойбсан, ширээтэ Цугольского дацана Лобсан Дандаров, основатель философской школы цаннида в бурятских дацанах. После многолетней учебы Чойроп Ванчиков блестяще сдает экзамен по десяти трудным наукам - это знание наизусть пяти великих коренных текстов и пяти комментарий - получает высшую богословскую ученую степень габжа. Он возвращается в родной Цонгольский дацан, где его избирают на должность ширээтэ.

Достойный ученик Великих Учителей, высокообразованный Хамбо Лама Ванчиков много делает для учености и образованности лам и хувараков в бурятских дацанах. Его дальновидность простирается не только для селенгинских и хоринских бурят. В эти годы он принимает на обучение в дацан двух мальчиков из западных бурят для будущего распространения религии в этом регионе.

В Гусиноозерском дацане 1860 год знаменуется открытием школы цаннид. Хамбо Ванчиков, один из лучших учеников основателя философской школы в Цугольском дацане Досточтимого Лопсан Чойбсана, провел огромную работу по открытию факультета чойра в бурятских дацанах.

Многогранная и неустанная деятельность Пандито Хамбо Ламы Ванчикова во благо религии вызывала недовольство и протест православного духовенства, крайне ревниво относящейся к развитию буддийской церкви в Забайкалье. Своими постоянными донесениями (доносами) они сделали свое дело. В 1863 году православный миссионер Вениамин совершает поездку по Забайкальским церквям и миссионерским станам и в своем отчете он напишет: «Исправляющий должность Хамбо Ламы Чойроп Ванников без разрешения начальства разъезжает повсюду, как архиерей по своей епархии, окруженный когортою лам и сопровождаемый толпами народа. Прошлой осенью (1862) он совершал такую поездку после моей, с целью произвести на бурят противоположное действие. Он проповедывал повсюду, что настало время, когда ламы должны особенно стоять за свою веру и не принимать крещения» [Епархиальные ведомости, с.535].

Указания Хамбо Ламы были авторитетными и вескими, пользовались большим уважением у народа. У Ухтомского «Исправляющий должность Хамбо Ламы Ванчиков, прибыв для освящения Кударинского дацана, произнес горячую речь, убеждая кударинцев посвящать своих детей на служение Будде; результатом речи было то, что более 80 мальчиков получили от него посвящения в низшия монашеские степени» [Православный собеседник, с. 622]. В 1863 г. наказ Хамбо ширээтэ, духовенству и верующим о соблюдении постов в религиозные праздничные дни, «совершать поклонения и обхождения (гороо) вокруг кумирень» выполнялся неукоснительно и прилежно и в последующие годы духовенством и мирянами.

В 1870 году буддийское духовенство, родоначальники и доверенные от бурятских родов обратились с ходатайством об утверждении Ванчикова в должности Хамбо Ламы. Военный губернатор Забайкальской области «не счел возможным входить на Высочайшее рассмотрение» об утверждении, по причине, незнания русской грамоты Хамбо Ванчикова, согласно «Положения 1853...». Хамбо Лама за всё время управления оставался официально не утвержденным в должности губернской администрацией. Активная религиозная, общественная деятельность Хамбо Ванчикова совместно с монгольскими ламами вызвала неудовольствие правительственных чиновников, безусловно, не без помощи православных миссионеров. В 1872 году по настоянию генерал губернатора Синельникова Хамбо Лама уволен от должности ширээтэ Гусиноозерского дацана и от исполнения обязанностей Хамбо Ламы за противодействие политике правительства «за сопротивление распоряжению начальства и явное возбуждение инородцев к неповиновению от 16 сентября 1872 г. За № 126 устранен от должности» [РГИА, ф.821, оп. 133, д. 412, с.27]. В 1873 году на 65-м году Пандито Хамбо Лама Ванчиков уходит в нирвану.

Чимитдоржин Г. Г.

Институт Пандито Хамбо Лам 1764-2004.

Улан-Удэ, 2004. С.71-77

 

ДАМПИЛ ГОМБОЕВ 

Очиров, Б.  Блестящий Хамбо лама / Бато Очиров // Бурятия. – 2014 . – 9 апр. – С.12

Среди буддийских деятелей Бурятии особое место занимает Пандито Хамбо лама Дампил Гомбоев. Можно уверенно сказать, что со времени избрания Пандито Хамбо ламой Д. Гомбоева начинается качественно новый этап в истории бурятского буддизма, продолженный Пандито Хамбо ламами Д. Иролтуевым и Д. Итигэловым.  «...до конца XIX века два блестящих Хамбо-ламы - Дампил Гомбоев и Чойзон Иролтуев - вывели должность Хамбо-ламы на надродовой уровень. Именно в последние десятилетия XIX века Хамбо ламы и их гусиноозерская резиденция становятся центром притяжения этно-конфессионального бурятского единства».

Подробные воспоминания о Д. Гомбоеве оставили И.И. Попов, В.В. Птицын, Н.М. Ядринцев и другие. Они описывают Хамбо ламу как высокообразованного человека с возвышенными помыслами, пользовавшегося огромным уважением и безграничным влиянием на паству. Неоднократно подчеркивается, что это была личность, совершенно лишенная материальных интересов.

Пандито Хамбо лама Дампил Гомбоев первым среди иерархов бурятского буддизма наладил контакты с европейской наукой, не только заложил традиции сотрудничества буддийской церкви с российскими востоковедами, но и сам активно содействовал их деятельности по изучению буддизма.

Был дружен с ученым Доржи Банзаровым, со ссыльными декабристами Николаем и Михаилом Бестужевыми (младший брат Хамбо ламы, Найдан, был женат на дочери Николая Бестужева). В Гусиноозерском дацане Д. Гомбоев принимал почти всех известных ученых и путешественников, посещавших Забайкалье, крупных ученых из других стран буддийского мира. Он содействовал обретению отечественным востоковедением не только предметов буддийского культа, но и ценных рукописей и ксилографов, сочинений буддийских философов, медиков, астрологов.

В 19 веке приобретение буддийской литературы из Монголии, Тибета, Китая обходилось весьма недешево. Расплачивались за книги и предметы буддийского культа большим количеством скота, серебром, золотом. В этой связи крепло мнение, что развитие книгопечатания в бурятских дацанах избавило бы от необходимости покупать книги за границей. Российские власти также понимали, что бурятские буддисты находятся под влиянием Далай ламы и осуществляют тесные контакты с зарубежными буддийскими центрами. Поэтому правительство было заинтересовано не только в предотвращении вывоза из российского региона крупных материальных ценностей, но и, в целях безопасности своих границ, в устранении внешнего влияния на бурят.

В результате во время правления Пандито Хамбо ламы Д.Гомбоева в 1880 году Гусиноозерский, Анинский, Агинский, Цугольский, Чесанский, Хохюртайский, Эгитуйский, Цолгинский дацаны (потом и некоторые другие) получили разрешение от властей на выпуск своей печатной продукции в собственных типографиях.

Период Хамбо ламы Дампила Гомбоева ознаменован активной издательской деятельностью бурятских дацанов, занимавшихся выпуском книг на тибетском и монгольском языках. Благодаря этому простые верующие получили возможность знакомиться на старописьменном монгольском языке с учением Будды.

В отделе письменных памятников ИМБиТ СО РАН сегодня содержится большое число изданий Агинского, Цугольского, Эгитуйского, Ацагатского, Анинского и других дацанов. На многих ксилографах имеются визы Хамбо ламы Дампила Гомбоева, датированные 1880-ми годами. Это свидетельствует о том, что Хамбо лама из своей гусиноозерской резиденции контролировал выпуск печатной продукции во всех бурятских дацанах.

По списку Д. Гомбоева, представленному Э.Ухтомскому в 1887 году, 29 дацанов издали около шестиста книг на монгольском и тибетском языках, в том числе типография Цугольского дацана -169, Гусиноозерского - 97, Джидинского - 52, Эгитуйского - 44- Чесанского - 30.

Любопытно, как В. Птицын описывает свою встречу с Хамбо ламой: «Лицо выражает полное бесстрастие, взор спокойный и мягкий, ни одна фибра лица не двигается у него во время разговора. В приемах монаха величайшее смирение».

Автор отмечает, что ему весьма приятно было встретить в Хамбо ламе Гомбоеве «не узкого и одностороннего фанатика», а человека «с величайшей терпимостью к другим религиям при сравнительно широких взглядах и большом... умственном развитии...». «Высокие нравственные качества Хамбо-ламы снискали ему не только единодушные, самые лестные отзывы решительно всех посетивших его путешественников, русских и иностранных, не исключая нерасположенных к буддизму.., но даже приобрели ему уважение величайшего борца против буддизма... архиепископа Иркутского Вениамина », - пишет В.В.Птицын.  Известно, что архиепископ Вениамин не раз бывал в Гусиноозерском дацане у Пандито Хамбо ламы Д.Гомбоева, пользуясь его «широким и пышным гостеприимством». Когда Птицын с Гомбоевым обсуждали книгу Г. Ольденберга «Будда, его жизнь, учения и община», это вызвало заметный интерес Хамбо ламы, «он даже временно вышел из обычного своего состояния созерцательного покоя и величайшей сдержанности и оживился. С не меньшим интересом отнесся он и к сочинению профессора Позднеева о буддийских монастырях в Монголии, и особенно к «Буддизму - катехизису» Олькотта, только что напечатанному тогда в «Русской мысли». Далее автор сожалеет, что не записал «столь своеобразные» мысли Хамбо ламы Гомбоева по этим книгам. И. И. Попов также отмечает: «.Хамбо ламой был бурят Гомбоев, человек очень начитанный и образованный. Брат его, хорошо мне знакомый, был членом посольства в Пекине. Хамбо лама хорошо был знаком с Л.Н.Толстым, читал его художественные произведения». Пандито Хамбо лама Д. Гомбоев исполнял не только административные функции главы церкви, но и сам преподавал буддийскую философию хуваракам. Он также вел обширную переписку с ВСОИРГО, с Г.Н.Потаниным и другими учеными. Хамбо лама был известен и своей широкой благотворительной деятельностью и всегда откликался на просьбы о пожертвованиях. На свои средства Д. Гомбоев выпустил фольклорный сборник «Сказания бурят, записанные разными собирателями». «Когда в Чите... поднят был вопрос об основании в городе женской прогимназии и... мужского средне - учебного заведения... - писал В. В. Птицын, - Гомбоев пожертвовал сам значительную сумму,., благодаря чему были открыты оба заведения, хотя воспользовались ими только русские, а из бурятских детей едва ли хоть один до сих пор получил в них полное образование». «Иркутскому отделу Географического общества г. Гомбоев подарил такой полный и роскошный музей предметов буддийского культа, какого нет нигде в России, и которому уступил даже Musee des religions в Париже... Исключительно благодаря пожертвованиям Хамбо-ламы ВСОГО теперь составил себе богатейшую в Европе коллекцию предметов буддийского культа». Пандито Хамбо лама Д.Гомбоев, кроме благодарностей за сделанные им различные пожертвования, был награжден «за отличия неслужебные по ведомству иностранных исповеданий орденом святого Станислава 3 степени, для не христиан установленный». Он «составил и ввел в постоянное употребление во время богослужения в дацанах поэтическую молитву за царя на тибетском и монгольском языках ». Летом 1891 года в Ацагатском дацане состоялась встреча наследника цесаревича Николая с «представителями всех родов Хоринского ведомства, ламаистским духовенством во главе с первенствующим Бандидо Хамбо ламой Д. Гомбоевым, а также представителями других бурятских и тунгусских родов. По буддийскому обычаю, буряты поднесли высокому гостю хадаки. Хамбо лама, утверждаемый в должности царским указом, связывал себя присягой - «свято хранить верность его императорскому величеству и его высочеству». «В радушной памяти совершенно благополучного проезда чрез наше Забайкалье его императорского Высочества государя наследника цесаревича Николая Александровича» Бандидо Хамбо лама Д. Гомбоев пожертвовал на устройство ремесленного училища в Чите 1000 рублей». Но, несмотря на все заслуги, местная власть не доверяет Хамбо ламе Гомбоеву. «Все это, однако, не избавляет хамбо-ламу от состояния под постоянным подозрением в глазах местной администрации; она всех хамбо-лам, по искони сложившемуся обычаю, подозревает в противозаконных сношениях с Тибетом. Насколько справедливо было такое подозрение относительно прежних хамбо-лам, с достоверностью я не могу сказать, но относительно хамбо-ламы Гомбоева оно в высшей степени странно уже потому, что тибетские ламы, которые действительно и теперь иногда пробираются чрез никем не оберегаемую нашу монгольскую границу, странствуют по улусам и даже заходят в дальние дацаны, — первые и самые важные враги нынешнего хамбо-ламы. Укоряя г. Гомбоева, что он сделался русским чиновником и отпал от Тибета, эти эмиссары далай-ламы исподволь возбуждают против него и бурят и даже дацанских лам, и  ействуют не без успеха, особенно в отдаленных от резиденции хамбо-ламы дацанах, ловко пользуясь установленным положением о ламайском духовенстве запрещением хамбо-ламе выезжать за пределы своего прихода без особого на каждый отъезд разрешения забайкальского губернатора». Дампил Гомбоев здесь, в связи с тибетскими «чужими» ламами, оказался в трудном, двойственном положении. В XIX веке у официальных буддийских властей еще не было четкой стратегии, ясного понимания, внятной позиции в этом вопросе. Отчасти это объяснялось тем, что для Хамбо ламы «бродячие ламы» были еще не вполне «чужими». Открыто вытеснять их из своей «епархии» было, по словам одного из этих иерархов, «неудобным». Поэтому в ответ на запросы властей следуют исключительно оправдания и ссылки на неосведомленность. В итоге даже высший иерарх вполне лояльной правящему режиму церкви оказался не только «невыездным», но и не мог путешествовать без разрешения властей даже по территории Российской империи. «Хамбо лама Гомбоев... просил позволения у местной администрации отправить на коронацию Государя Императора Александра III, на что имел полное право, как духовный представитель нескольких сотен тысяч бурят, но получил решительный отказ... - недоумевает В. Птицын. – В 1888-1889 годах Гомбоев, опираясь на свои личные заслуги, возобновил ходатайство о разрешении ему ехать за свой собственный счет в Петербург и, не ожидая отказа, готовил... восточные дары для поднесения Государю... Тем не менее, высшая местная администрация снова отказала ему... И говорить нечего, как бы важно было в интересах нашего правительства привлечь и обласкать такого человека, как Хамбо-лама, верховный духовный глава русских буддистов, по малейшему слову которого буряты-буддисты, все как один человек, готовы идти в огонь и в воду». В. В. Птицыну вторит Н.М. Ядринцев: «Мы узнали, что начальник многих монастырей... не имеет возможности выехать без особого разрешения. Он никогда не был в России. Не знаем, чем это обусловливается, но отсутствие сношений ламаитов с миром и незнакомство с русским государством и населением едва ли может быть благоприятно в наших же собственных интересах. Мы поняли теперь какой-то след угнетенности и грусти на лице гусиноозерского анахорета. В бесстрастном, покорном взоре, в этой утонченной вежливости и любезности, в оказываемом особом внимании каждому русскому гостю, мы почувствовали как бы маленький упрек, но чем мы могли помочь тут!». Именно во второй половине 19 века, время деятельности Пандито Хамбо ламы Дампила Гомбоева, в Забайайкалье вызрело и укрепилось такое направление общественной мысли, когда «буряты видели в буддизме самый мощный стержень, вокруг которого они могли мобилизовать свою этническую идентичность. Именно на этом основании приамурский губернатор А. Н. Корф, как и другие наблюдатели того времени, отмечал, что «окрепшая сплоченность ламаитов» ставит в невыгодные условия православное миссионерство. Буддизм фактически не только бросил вызов православию в регионе своего распространения, но и начинал претендовать на все бурятские родоплеменные группы». Юрист и этнограф, член ВСОИРГО В.В. Птицын писал: «Современный глава буддизма в России Хамбо-лама Д. Г. Гомбоев - самый образованный из лам и ревнитель просвещения вообще...». Дампил Гомбоев родился в Селенгинской долине в 1831 году в семье из рода хатагин. Его отец был известным ламой, славился он среди земляков своими необычайными способностями. Кроме старшего Дампила, у Гомбо-ламы было еще два сына: Найдан и Чомпол. Потомки Найдана (Николая Гомбоева, много лет работавшего в российском посольстве в Пекине) рассеялись и живут сегодня подавляющей частью в европейских странах, США, Канаде и Австралии. Потомки Чомпола живут на родине предков. Источники говорят, что Дампил сначала учился в школе Селенгинска. Очевидно, недолго, так как уже в семилетнем возрасте он хуварак Гусиноозерского дацана. В девятнадцать лет стал гэцулом, через четыре года - гэлонгом. В 1873 году утвержден ширетуем Гусиноозерского дацана. А в 1876 –м избран Пандито Хамбо ламой.

 

ДАША-ДОРЖО ИТИГЭЛОВ

Даша-Доржо Итигэлов считается перерожденцем первого Пандито Хамбо ламы Дамба Даржа Заяева, основателя буддизма в России.

Д-Д. Итигэлов родился в 1852 г. в местности Улзы-Добо Оронгойской долины в крестьянской семье Этигела Мунко-Тагара. Даша-Доржо рано лишился родителей и с 10-летнего возраста пошел в наемные работники к богатому хозяину - Надмит Батын из Ошор-Булага. У него пас скот, заготавливал сено в течение шести лет. Достигнув 16 лет, он, тайком перебрался в далекую Хоринскую степь, оказался в Анинском дацане в числе его хувараков. Там он освоил монгольский и тибетский языки, азы буддийской философии, заслужил присвоения звания гэбши. Совершенствовал свои знания в Ононо-Цугольском дацане. Через 15 лет вернулся на родину, в Оронгой, где находился Янгажинский дацан. Даша-Доржо Итигэлов вскоре выдвинулся в ряды ведущих священнослужителей этого дацана, выделялся среди них своей образованностью, хорошим знанием основ буддизма, его истории и философского учения. Его имя становится широко известным в народе.

В 1904 г. Д-Д. Итигэлов был избран ширетуем Янгажинского дацана. Он пожертвовал все свое состояние на строительство новых дуганов в честь воинов, погибших в русско-японской войне. Итигэлов создает «общебурятское общество» - для помощи фронту. Объединив 120 религиозных и светских лиц, Итигэлов собрал деньги для раненых и их семей, организовал лазареты, отправил эмчи-лам в прифронтовые госпитали.

24 марта 1911 г. его выдвинули в числе десяти кандидатов на пост Пандито Хамбо ламы - главы буддистов Восточной Сибири. Грамотой от 11 апреля 1911 г. Иркутского губернатора его утвердили в звании Верховного главы всех буддийских дацанов.

Находясь на посту Пандито Хамбо ламы, Д-Д. Итигэлов прилагал большие усилия для просветительской деятельности, особенно в деле издания религиозной и светской литературы для мирян. За свою работу неоднократно награждался медалями от Российского правительства и губернатора Восточной Сибири.

В 1913 г. Пандито Хамбо лама участвовал (по специальному приглашению) в праздновании 300-летия дома Романовых и в освящении буддийского храма в столице Российской Империи Санкт-Петербурге.

Известно также, что Хамбо лама Итигэлов принимал участие в работе II Общебурятского съезда, проходившего в Гусиноозерском дацане в июле 1917 г. По предложению Итигэлова съезд рассматривал «Положение о ламаистском духовенстве Восточной Сибири».

В то же время он как практик высочайшего уровня, основы­ваясь на сочинении Богдо Зонхавы «Дэмбэрэл Додба» (XV в.), сделал всесторонний и качественный анализ Пустотности и достиг прямого постижения Пустоты - великой реальности всех явлений. Он создал фундаментальный труд по фармакологии «Жор».

В 1917 г. Итигэлов оставил пост Пандито Хамбо ламы. Написал послание потомкам, обнаружено оно было лишь в 1998 г. в библиотеке Иволгинского дацана.

Он знал, что вернется в вечном теле. 15 июня 1927 г. Итигэлов в состоянии медитации погрузился в нирвану. В позе лотоса, в которой Хамбо лама перестал дышать, тело похоронили в бумхане (кедровом коробе) в местности Хухэ-Зурхэн. Перед тем как уйти окончательно, он дал четкие указания о том, как его похоронить и когда навещать: первый раз - через тридцать лет. В 1955 г. группа лам во главе с XVII Хамбо ламой Лубсан Нимой Дармаевым вскрыла саркофаг с телом, привела его в порядок и вернула в бумхан. Скорее всего, это было сделано втайне от властей, и, конечно, в  те годы не могло быть и речи о возвращении тела в дацан.

В 1973 г. XIX Пандито Хамбо лама Гомбоев с ламами Иволгинского дацана повторно осмотрели тело Итигэлова, и, убедившись в его сохранности, вернули в бумхан.

10 сентября 2002 г. группа лам, родственники и XXIV Хамбо лама Дамба Аюшеев выехали на место захоронения. С помощью дедушки Амгалана (Дабаев Амгалан Гомбоевич, 1914 года рождения) было определено точное место захоронения. Тесть дедушки Амгалана участвовал во вскрытии саркофага в 1955 г. Вечером 10 сентября при большом скоплении верующих саркофаг был встречен в дацане с почестями высшего буддийского иерарха. Под чтение молитв и звуки ритуальных инструментов его поместили в Деважин-дугане Иволгинского дацана.

28 октября 2002 г. верующие впервые имели возможность поклониться и получить благословение XII Пандито Хамбо ламы Итигэлова.

В апреле 2003 г. решением Сугунды Буддийской традиционной сангхи России Драгоценное тело XII Пандито Хамбо ламы Итигэлова признано святыней бурятского народа.

Источник: Итигэлов Даша-Доржо (1852-1927) // Буддизм: персоналии / Буддийс. традицион. сангха России, духов, проф. образоват. учреждение «Агинская буддийская академия»; под общ. ред. Бабу ламы (В. Л. Чимитдоржиева) ; [ред. Цырен лама (А. Л. Дондукбаев), Бадма лама (Б. Д. Цыбиков) ; сост. Лобсан Долгор]. - Агинское, 2011. - С. 10-15.

Литература:

Аюшеев, Л.- С. Первый бурятский Пандито Хамбо лама / Лобсан – Солбон Аюшеев // Селенга. – 2007. – 12 сент. – С. 3.

Бадмаринчинов, Н. В Ацуле, на Родине Сан-Дэлэка Ванчикова / Николай Бадмаринчинов // Селенга. -  2008. - 18 дек. - С. 1.

Бадмаринчинов, Н. Мятежный Ахалдаев / Н. Бадмаринчинов // Бурятия. – 2013. – 27 марта. – С. 12.

Базаржапова, С. Первый бурятский Хамбо-лама / С. Базаржапова // Бурятия. – 2014. – 17 апр. – С.5.

Базаров, С. Ц. Буддийское образование в Гусиноозерском дацане / С.Ц. Базаров // Вестник Бурят. гос. ун-т. - Улан-Удэ, 2003. - Сер. 4: История, вып.7. - С.123-126.

Батуев, Б. Б. Очерк истории селенгинских бурят / Б. Б. Батуев, И. Б. Батуева ;  Общественно-науч. центр "Сибирь". - Улан-Удэ : Изд-во ОНЦ "Сибирь", 1993. – 102с.

Бизьяев, В. «У тебя будет дацан с тысячами послушников…» / Виктор Бизьяев // Бурятия. – 2007. - 8 сент. – С.3.

Буддизм в Бурятии: истоки, история, современность: материалы конференции, 23-24 июня 2001 г., Тамчинский дацан. Бурятский научный центр СО РАН, 2002

Галсан Багша Палден Лхамо / Галсан Багша // Галсан Багша Боги – Хранители буддизма. – Улан-Удэ, 2011. – С. 15-31.

Дабаева, Т. Легендарный отец известных сыновей / Т. Дабаева  // Селенга. -  2007. - 22 авг. -  С.3.

Доржиева Т. Памяти Дампила Гомбоева / Т. Доржиева // Буряад үнэн.- 2007.-5 апр.

Доржиева Т. «Самый образованный из лам и ревнитель просвещения вообще» / Т.Доржиева // Селенга. -2001. -27 сент. -С.3.

Доржиева Т. Эгээл эрдэмтэй ламанарай нэгэн: [К 170-летию Пандито Хамбо ламы Гомбоева Дампила Гомбоевича] / Т. Доржиева; оршуулагша Б.Б. Цыбекдоржиева.

Дугаров Б. С. Храм / Б. С. Дугаров // Тамчинский дацан : время с богиней Балдан Лхамо. - Улан-Удэ. - 2007. - С. 9.

Итигэлов Даша-Доржо (1852-1927) // Буддизм: персоналии / Буддийс. традицион. сангха России, духов, проф. образоват. учреждение «Агинская буддийская академия»; под общ. ред. Бабу ламы (В. Л. Чимитдоржиева) ; [ред. Цырен лама (А. Л. Дондукбаев), Бадма лама (Б. Д. Цыбиков) ; сост. Лобсан Долгор]. - Агинское, 2011. - С. 10-15.

Колгушкин, В. Д. Дуган Чойра Гусиноозерского дацана - памятник художественной культуры Бурятии / В.Д. Колгушкин // Памятники истории и архитектуры Сибири. – Новосибирск, 1998. – С. 107-114.

Кеннан, Д. Посещение селенгинского ламаистского монастыря  / Д. Кеннан // Кеннан, Д. Сибирь и ссылка. Путевые заметки (1885-1886 г. г. ). - СПб., 1999. - Т.2. - С.48-73.

Курочкин, В. Один из старейших буддийских монастырей Забайкалья / Виктор Курочкин, Николай Кондаков, Зорикто Дамбиев // Селенга. – 2011. – 16 февр. -  С. 4.

Ломбоин Ц. Шарваан багша: [О ламе-учителе Тамчинского дацана Шарване (185?-1932)] / Цэрэн Ломбоин // Буряад үнэн. - 1993. - майн 18.

Митыпова, Г. XI Пандито Хамбо-лама Иролтуев / Гунсема Митыпова // Бурятия. – 2009. – 16 сент. – С. 6.

Намсараев, Д. В местности Хонин - Нуга освящён субурган / Доржи Намсараев // Селенга. -  2009. – 30 сент. -  С. 3.

Намсараев, Н. Хамбинский дацан: быть возрождению! / Н. Намсараев // Бурятия. - 2005. - 26 авг.

Очиров, Б. Блестящий Хамбо лама : [Дампил Гомбоев] / Бато Очиров // Бурятия. – 2014. – 9 апр. – С. 12.

Петрова, Т. Праздник освящения буддийской ступы «Жанчуб чоддэн» в Загустайской долине / Татьяна Петрова //  Селенга. – 2009. – 7 окт.

Пурбуев Б. Из истории Загустайского дацана / Бимба Пурбуев // Селенга. – 2011. – 6 июля. – С. 5.

Румянцев, Г. Н. Архив засак- ламы Галсана Гомбоева / Г. Н. Румянцев. – Улан-Удэ : Бурят. кн. изд-во, 1959. – 59 с

Сыртыпова, С. Д. Балдан Лхамо - сахиусан Тамчинского дацана: формы и ритуал богини // Буддизм в Бурятии: истоки, история, современность. – Улан-Удэ, 2002. – С. 134-

Харитонов, В. Ринчин Ванчиков : встречи в пути / В. Харитонов, М. Харитонов // Селенга. - Гусиноозёрск. - 1998. - 24 июля. – С. 3.

Чимитдоржин, Д. Г. Бандида хамбо – ламы / Д. Г. Чимитдоржин // Выдающиеся бурятские деятели : в 2 т. -  Улан – Удэ, 2010. – Т. 2. - С. 156-163.

Чимитдоржин, Г. Г. Институт Пандито Хамбо Лам 1764-2004 / Г. Г. Чимитдоржин. – Улан-Удэ : изд-во Буддийского института «Даши Чойнхорлин», 2004. – 189 с.