- 27 апреля 1945 года успешное продвижение вперед продолжили войска 2-го Белорусского фронта, овладевшие городами Штеттин, Ангермюнде, Пелетц, Шведт, Пренцлау и еще десятью населенными пунктами Померании. После прорыва второго рубежа обороны немцев на реке Рандов в бой были введены подразделения 1-го и 3-го гвардейских танковых корпусов, 3-го гвардейского кавалерийского корпуса, 8-го механизированного корпуса. По направлению к Штральзунду двигалась 2-я ударная армия.
- В битве за Берлин войска 1-го Белорусского фронта вели уличные бои в столице Германии. 61-я армия переправилась через Гогенцоллерновский канал и вышла в тыл армейской группе генерала Штайнера. Бронетехника 2-й гвардейской танковой армии форсировала реку Шпрея и продвигалась к парку Тиргартен и центральным районам города. На юго-востоке 3-я ударная армия подошла к тюрьме Моабит, 5-я ударная армия зачистила от фашистов более 40 кварталов, приблизившись почти на два километра к Рейхстагу. Экипажи 1-й гвардейской танковой армии взяли под контроль более 80 городских кварталов на северо-западном направлении. Части 8-й гвардейской армии прорвались к каналу Ландвер и двинулись к комплексу зданий рейхсканцелярии. 3-я, 33-я и 69-я армии фронта добивали группировку вермахта в районе города Франкфурт-на-Одере.
КАК ВОЕВАЛ, ТАК И РАБОТАЛ.
День
набирал силу. Лучи весеннего солнца освещали окна домов,
легкий теплый ветерок дул в лицо…
Подхожу к небольшому дому. Стучусь.
— Кто там? — спрашивают за забором.
— Здравствуйте!
Доржи Григорьевич Иванов, старший лейтенант,
ветеран Великой Отечественной войны здесь проживает?
— Так точно — распахнув калитку, произнес невысокого роста пожилой человек.
Узнав о цели моего визита, он вежливо пригласил в дом. Завязался непринужденный разговор.
Родился Доржи Григорьевич Иванов незадолго до Великой Октябрьской революции в марте 1917 года в улусе Ендон Аларского аймака Иркутской области в семье крестьянина. Отец одним из первых вступил в созданный колхоз «Парижская коммуна». Семья жила бедно.
В 1929 году Доржи, когда ему исполнилось двенадцать лет, пошел учиться в школу. В родном селе школы не было, и мальчик вместе с другими деревенскими ребятишками ходил каждый день на занятия в село Ортуха, которое находилось в пяти километрах. В те годы началась борьба Советской власти с неграмотностью, в школах не хватало мест, и мальчика приняли сразу во второй класс. Но так уж было угодно судьбе, что проучившись полгода, он оказался лишним. Отцу пришлось, заплатив директору, устроить сына в другую школу, где Доржи и закончил четыре класса.
— Зимой учился, а летом работал в колхозе наравне с взрослыми, — рассказывает ветеран. — Тогда ведь тракторов и комбайнов не было. Пахали и сеяли вручную. Косили сено для колхозных коров, а когда приходила пора убирать хлеб, опять вручную жали серпами колосья и вязали в снопы. Я был самый удалый из ребятни. Больше всех за день связывал снопов и складывал в кресты. После уборочной, как лучшего работника меня наградили отрезом тонкого сукна. В те времена это была большая роскошь…
Как-то раз в колхоз приехал начальник Управления по строительству дорог. Увидев Доржи, он предложил ему поехать учиться в город Верхнеудинск (нынешний Улан-Удэ) в училище, чтобы выучиться на строителя дорог. Так в 1931 г. парень начал учебу. Учился хорошо. Только приходилось часто голодать. По всей стране тогда буйствовал голод, не обошел стороной он и Бурятию.
- Бывало, получишь по карточке 300 граммов хлеба на день, — рассказывает Доржи Григорьевич, — хлеб черный, сырой, как глина и кислый. Смотришь на этот кусочек и думаешь, сколько съесть сейчас, а сколько оставить на потом.
Проучившись год, Доржи как лучшего ученика отправили в Селенгинский аймак уполномоченным по строительству дороги от Улан-Удэ до Кяхты. Работа заключалась в мобилизации людей на дорожные работы. После окончания, он снова вернулся в училище. Но проучившись еще несколько месяцев, понял, что строить дороги не его призвание. Собрал свой небогатый скарб, сел в поезд и отправился в Красноярск, а затем в Абакан. Там устроился работать в колхоз учетчиком. Работал на совесть, и правление направило молодого специалиста в Томск в Учебный комбинат на курсы счетоводов. После окончания Доржи Григорьевич вернулся в колхоз и был назначен на должность начальника материальной группы молочной фермы.
В 1935 году по комсомольской путевке отправился на молодежную стройку в город Кемерово. Через два года переехал в Черемхово и устроился на угольную шахту. Здесь его избирали секретарем комсомольской организации рудника, а позже членом бюро городского комитета комсомола.
- В сентябре 1938 года из Москвы пришел приказ, в котором говорилось: «…направлять молодые кадры на работу в органы НКВД». Тогда репрессивная машина набирала обороты, началась так называемая «чистка партии» от контрреволюционеров и социально-опасных элементов — «врагов народа». В те годы был репрессирован и отец Доржи Григорьевича — простой крестьянин, которого арестовали, обвинили в панмонголизме и приговорили к высшей мере наказания.
- Меня как комсомольского активиста направили на кратковременные курсы в город Иркутск, — вспоминает Доржи Григорьевич. — Но Богу видно было так угодно, что не пришлось мне стать работником НКВД. Однажды встретил я своего давнего знакомого. Он предложил поехать на север Иркутской области, на рудник, где добывали слюду, работать главным бухгалтером.
Через год Доржи призвали в армию. По состоянию здоровья вскоре демобилизовали, и он вернулся в родной колхоз «Парижская коммуна», где работал до начала войны.
В октябре 1941 года Доржи добровольцем ушел на фронт, защищать родину. Сначала попал в военное училище в Томске, где готовили младший офицерский состав. После учебы присвоили звание лейтенанта и отправили в Москву. Там, погрузили в товарные вагоны воинского эшелона и отправили на передовую.
Прибыли на станцию города Киржач. Там дислоцировалась 22 бригада воздушно- десантных войск. Обучили молодых солдат и офицеров прыгать с парашютом. Позже они узнали, что их готовили для заброски в тыл врага. Молодого лейтенанта назначили командиром артиллерийского взвода. Вскоре 22 бригаду воздушно-десантных войск расформировали и всех направили на Северо-Западный фронт.
— Прибыв на место назначения нас сразу «бросили» в бой, — рассказывает старый фронтовик. — Приказано было взять занятую немцами деревню и войти в город Старые Руссы. Начались фронтовые будни. На войне было все. И голод, и холод, и смерть товарищей пережил, да и за самим смерть по пятам ходила. Когда занимали село или деревню, взору представала страшная картина.
Тут Доржи Григорьевич замолчал, и на глазах заблестели слезы. Немного помолчав, продолжил:
- Немцы, когда отступали, сжигали все дома дотла. Оставались только одиноко стоящие печные трубы. Женщины, старики, дети жили в вырытых землянках. Измученные, голодные, униженные. Дети плакали, собаки выли. Солдаты делились с людьми кто, чем мог. Кто хлебом, кто куском сахара, кто тушенкой. Бывало и такое.
- Входили в деревню, где нет ни одного жителя. Фашисты всех сожгли, согнав малых и старых в сарай.
Весной женщины, кто посильней, впрягались в плуг и засевали поле последними крохами, собранными понемногу у всех. Земля ждала, чтобы на ней поработали сильные мужские руки, но мы не могли. Нужно было идти вперед, освобождать Родину от ненавистного врага.
И они шли. Шли, утопая в снегу. Шли, утопая в болоте. Шли вперед, таща за собой артиллерийские пушки. Одно мучило — бездорожье, топи и болота. То и дело застревали колеса, и приходилось подкладывать под них камни и обломки деревьев.
Однажды так они прошли восемнадцать километров по болоту до станции, чтобы погрузиться в воинский эшелон. Больных и раненых несли на плащ-палатках. Вражеская авиация бомбила с воздуха, бомбы рвались рядом. Много тогда товарищей нашли вечный покой в том болоте.
Остатки дивизии, в которой воевал Доржи Григорьевич, перебросили под Воронеж на Степной Воронежский фронт.
Самые тяжелые бои дивизия вела на Курской дуге. За всю войну не было таких жестоких боев, которые шли без перерыва. Тогда испытывали защитники большие трудности с боеприпасами и продовольствием. Больше оттого, что не на чем было это все подвозить.
— Советская армия вгрызалась в оборону противника, захватывая отдельные участки и высоты, — рассказывает ветеран. — Но и немцы дрались ожесточенно. Страшно было видеть, как убитые русские и немецкие солдаты и офицеры лежали вперемежку. Похоронные команды не успевали хоронить павших. Земля была залита кровью. Вокруг были разбросаны разбитые танки. Земля была изрыта воронками от бомб. Но нельзя сломить человека, если он знает, что Родина в эту тяжелую годину ждет помощи и верит в тебя. Под ударом Советской армии дрогнула и сломалась оборона гитлеровцев. Враг начал отступать с большими потерями.
После освобождения Курска Доржи Григорьевич вступил в ряды Коммунистической партии.
В сентябре 1943 года дивизия начала битву за Днепр. Великая река стала серьезной преградой. За ней наших воинов ждали еще и укрепления немцев. Но воды Днепра не остановили их. На плотах переправлялись через реку под минометным огнем, под бомбами, летевшими с неба. Солдатское мужество и находчивость помогли переправиться, окружить и уничтожить группировку, которая насчитывала более 90 тысяч солдат противника.
Стояла дивизия под украинским городом Звенигородом, где немцы сосредоточили основные силы, — вспоминает фронтовик. — Февральским морозным утром увидели, что вражеская пехота идет прямо на наши укрепления. Тут командир встал во весь рост и закричал: — «За Родину! За Сталина! За мной! Вперед!». Все выскочили из окопов и ринулись в рукопашную. Каждый из нас знал, что если в жарком бою у тебя прогнется штык или разлетится вдребезги приклад от удара о вражескую голову, отними оружие у врага и уничтожай фашистов. Мы знали, что отступать некуда, надо биться насмерть!
После освобождения Звенигорода, дивизии было присвоено звание Пятая Гвардейская воздушно-десантная Краснознаменная ордена Суворова Звенигородская дивизия.
Потом еще много было боев. Дивизия, в которой сражался лейтенант Доржи Григорьевич Иванов, форсировала реку Днестр. Еще много раз был на волосок от смерти офицер Советской армии. Прошагал половину Европы, с боями освобождая Румынию, Югославию, Венгрию. Австрию. В бою за город Вена, был ранен осколком в ногу.
В октябре 1946 года демобилизовался и вернулся на родину в улус Ендон. Затем переехал в село Джида, где трудился главным бухгалтером на Джидинском комбинате. Работал на молибденовом руднике в городе Закаменске.
Весной 1967 года по приглашению тогдашнего директора шахты «Гусиноозерская» приехал работать в Гусиноозерск. С шахты он и ушел на заслуженный отдых.
Разговаривая со старым фронтовиком, прошедшим через самые значительные в истории сражения, я удивлялась тому, как он сумел сохранить в характере оптимизм. Сегодня Доржи Григорьевичу 93 года. Он плохо видит, плохо слышит, да и старая рана ноет перед непогодой. Но, несмотря на это, он веселый, жизнерадостный человек, который знает цену каждому прожитому дню под мирным небом. Ведь 65 послевоенных лет не стерли из памяти ни одного дня трудного пути к победе.
Доржи Григорьевич имеет много заслуженных наград, по которым можно проследить славный путь старого фронтовика, это орден «Отечественной войны» первой степени, орден «Красной Звезды», медали «За боевые заслуги», «За освобождение Будапешта», «За освобождение Вены», Жукова. Рядом с боевыми наградами на парадном костюме ветерана красуются медаль «Ветеран труда» и знаки «Шахтерская слава». Словом, как воевал, так и работал.
Елена Владимирова.
Из архива районной библиотеки, 2010.